Новый год в драконьем замке

Глава 24

Я вскрикнула в ужасе.

Однако, кроме меня, никто даже не дёрнулся. Слуга и вовсе преспокойно затворил окно и запер его. Им что, вообще всё равно, что человек выбросился с четвёртого этажа (который при здешней высоте потолков является, минимум, восьмым!)?! Хотя, конечно, не человек – дракон, но вдруг он не успел обернуться? Тем более что вид у него был порядком невменяемый. Собирался ли он вообще менять ипостась?

Лично я его летящим за окном вроде бы не видела.

Всё же вскочила из-за стола и ринулась к окнам.

Но когда пробегала мимо Джиты, та схватила меня за руку.

— Не переживай за него, — сказала она. — Выветрит ярость и вернётся.

Я всё-таки подошла к окну. Хотела, по крайней мере, убедиться, что Гирзел не лежит под ним разбившимся. Однако вновь распахивать створки и перевешиваться через подоконник не пришлось. Левее от замка действительно удалялся чёрный дракон. В тот момент, когда я его заметила, он взревел во всю мощь своих необъятных лёгких и выпустил в воздух мощную струю пламени.

— Надеюсь, какой-нибудь посёлок невзначай не спалит, — пробормотала я. Лесного пожара, впрочем, тоже не хотелось.

— Нет, конечно, — отреагировал на мои слова сидевший рядом ящер. — Но разрядка ему сейчас необходима. Он и улетел специально, чтобы в замке ничего не разрушить.

— Да уж, с таким папашей не мудрено и без крыльев из окна сигануть, — мрачно заметил Кирилл.

— Это точно, — поддержал его ещё один из тоже хмурых драконов.

— А Вазлис это что – фамилия? — поинтересовался Лисовский.

— Нет. Приставка, — ответила Джита, опять бросая на моего шефа весьма неравнодушные взгляды. — Но в качестве неё берётся имя отца или же производная от него.

— Вот проклятье! — буркнул Кирилл, помрачнев окончательно.

И чем же это «Вазлис» так его расстроило? Не всё ли равно, является оно фамилией или именем замечательного папаши Гирзела?

Но спрашивать при драконах я, конечно же, не стала.

А вот от самого папаши я была откровенно в шоке. Нет, после того что наблюдала здесь, его оскорблениям в наш адрес я уже не удивлялась. Но так унижать собственного сына – причём в присутствии его окружения! Это просто вопиющее скотство!

Даже захотелось разыскать Гирзела и как-то поддержать. Отец ведь знатно потоптался по его самолюбию. А доброе слово, как известно, и кошке приятно – наверное, и дракону тоже.

Только крыльев у меня нет. Никто же из ящеров явно не думал лететь за ним. У него вообще, что ли, нет друзей? Или знают, что под горячую... лапу ему лучше не попадаться?

— Думаю, сегодня Вазлисар больше не придёт, — произнёс кто-то на другом конце стола. — Наверняка уже снова засел в лаборатории.

«Нагадил и скрылся в трубе», сразу вспомнилась мне цитата из «Собрания на ликёро-водочном заводе» Жванецкого.

Драконы постепенно вернулись к трапезе.

Я тоже в итоге снова взялась за вилку. Аппетита, правда, не было ни малейшего. Так что вкуса того, что закладывала себе в рот, я практически не ощущала.

А вот Гирзел в столовой больше так и не появился.

— Кажется, не сегодня так завтра нас всё-таки выставят из замка на мороз, — высказала я Кириллу свои опасения, когда после завтрака мы вышли в коридор.

Он покачал головой:

— Вряд ли. Для Гирзела теперь оставить нас здесь уже дело принципа.

— Но ведь его отец  – глава какого-то самого главного здесь Совета, — напомнила я ему. — И он терпеть нас в замке явно не расположен. А власть Гирзела, как я понимаю, скорее, чисто номинальная.

— Да нет, не совсем верно понимаешь, — возразил шеф. — У них здесь, конечно, не абсолютная монархия, но всё же власть сосредоточена именно в руках главы. Другое дело, что Совет вполне способен устроить ему, так сказать, импичмент. Однако вряд ли станет это делать, поскольку их самих, насколько мне известно, кроме науки – в смысле, магии – не волнует ничто в жизни. Так что Вазлисар вылез из своей норы, выплеснул накопившееся дерьмо, походя растоптал сына – думаю, этим и удовлетворился. Тратить время на более глобальные разборки не захочет.

— Хорошо бы, — приободрилась я. — Но вообще с таким папашей неудивительно, что Гирзел вырос такой высокомерной заразой, — заметила с невесёлой усмешкой.

— Неудивительно, — согласился Лисовский. — Только его высокомерие и всё прочее – это, скорее, не копирование папаши, а своего рода защитная реакция на регулярные растаптывания.

— Думаешь, регулярные?

— Боюсь, что да, — вздохнул он.

***

Через полчаса к нам привели Нарта и Малику – так звали маленьких нагов. Папа – это, кстати, был тот самый слуга, который во время наряжания ёлки приносил нам ужин и, увидев, чем мы заняты, ушёл с квадратными глазами – сразу удалился, оставив детей на наше попечение.