Новый год в Эсфире: ёлка, магия и один упрямец

Глава 5

Замок щёлкнул, дверь открылась, впуская меня в тепло прихожей, где воздух был настолько пропитан корицей и мандаринами, что казалось — сейчас появится рождественский эльф с печеньем. Я шагнула через порог и вдруг поняла, что Дэйрон заходит следом.

— Позволишь? — его голос прозвучал низко, и в тишине дома показался неприлично интимным.

Я обернулась. Он стоял в дверном проёме — огромный, запорошённый снегом, похожий на тёмного рыцаря из тех сказок, после которых девочки начинают странно смотреть на плохих парней.

— Но… — я запнулась. — Ты же сказал, что не посещаешь дома декораторов по ночам.

Дэйрон хмыкнул, переступая порог. Дверь за ним захлопнулась сама — то ли от ветра, то ли от драматичности момента.

— Я здесь не как гость, Аэллина. — Он стряхнул снег с плеч.

Дэйрон снял перчатки, небрежно сунул их в карман и прошёлся по комнате. Его взгляд — цепкий, внимательный — скользил по окнам, по углам, где дремали тени, по моим чертежам, разбросанным на столе. Я заметила, как он слегка повёл рукой возле окна: стекло на миг покрылось тончайшей морозной сеткой, которая тут же исчезла.

— Запечатываешь периметр? — догадалась я, стягивая с себя его тяжёлый плащ. Ткань всё ещё хранила его тепло, и расставаться с ним было физически неприятно.

— Проверяю контур, — отозвался он, не оборачиваясь. — Тень, которая тебя коснулась… она умеет просачиваться в щели. Но мой лёд ей не по зубам.

Он повернулся ко мне и вдруг нахмурился.

— Ты дрожишь.

— Это пройдёт, — я попыталась улыбнуться, но губы слушались плохо. — Просто избыток адреналина. И… тот холод. Он был каким-то неправильным.

В два шага Дэйрон преодолел разделяющее нас расстояние. Я инстинктивно попятилась, упёрлась бедром в кухонный стол. В тесном пространстве дома его было слишком много.

— Дай руку, — потребовал он.

Я неуверенно протянула ему запястье с чёрным узором. Дэйрон накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были горячими, сухими и шершавыми.

— Не бойся, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Будет немного жечь. Свет не терпит такой темноты.

Я хотела сказать, что не боюсь, но воздух застрял в горле. Его магия хлынула в меня жидким белым огнём. Это было похоже на первый глоток горячего глинтвейна после долгой прогулки по морозу — тепло разлилось по венам, вымывая страх и оцепенение.

Узор на запястье дёрнулся и побледнел, словно испугавшись.

— Лучше? — спросил он, не отпуская мою руку.

— Да… — выдохнула я. — Спасибо. Вы… ты умеешь быть тёплым, Дэйрон. Неожиданно для такого человека.

— Какого?

— Не знаю… Угрюмого и сердитого…

Уголок его губ дрогнул в той самой полуулыбке, от которой у меня внутри что-то переворачивалось.

— Я берегу тепло для тех случаев, когда оно действительно необходимо. Остальное время холод эффективнее. Он дисциплинирует.

— А я думала, ты просто вредный, — ляпнула я и тут же прикусила язык.

Дэйрон тихо рассмеялся. Звук был глубоким, бархатным.

— И это тоже.

Он, наконец, отпустил мою руку, но не отошёл. Мы стояли в полумраке кухни, освещённые только мерцанием магического ночника в форме пряничного домика. За окном бушевала метель, а здесь было тихо и пахло ванилью. Эта ситуация была настолько неправильной — я, у себя дома, и он в моей гостиной, почти ночью.

— Чай? — предложила я, чтобы хоть чем-то занять паузу. — Я привезла с облепихой и мёдом. Самое то против стресса и древних теней.

Дэйрон посмотрел на меня с каким-то странным выражением. Словно решал сложную задачу.

— Я не должен дольше оставаться, Аэллина.

— Но ты всё равно уже здесь, — слова вылетели раньше, чем я успела подумать.

Дэйрон прищурился.

— Ты становишься опасно смелой. Это плохая черта для декоратора.

— Зато хорошая для выживания в Эсфире, судя по всему. Так чай или бегство?

Он вздохнул, стянул с плеч невидимый груз ответственности и сел за мой маленький, круглый стол.

— Чай. Но без сахара.

Следующие полчаса были, пожалуй, самыми странными в моей жизни. Мы пили чай. Сын правителя города сидел на скрипучем стуле, держал в руках кружку с нарисованным снеговиком и выглядел так, будто делает это каждый день.

Мы не говорили о тенях, о провалах и ужасах. Мы говорили… о гирляндах.

— Синий спектр в северном квартале — это ошибка, — убеждал он, постукивая пальцем по столу. — Там живут ледяные ткачи, они обидятся. Им нужен серебряный.

— Серебряный — это скучно! — спорила я, подливая ему кипятка. — Им нужно добавить золота. Чтобы лёд заиграл. Поверь мне, я видела их работы, им не хватает живого огня.

— Ты неисправима, — покачал головой он, но в глазах плясали смешинки. — Ты споришь с традициями, которым триста лет.

— Традиции хороши, когда они не пахнут нафталином, Дэйрон. Праздник должен быть живым. Как этот чай.

Он посмотрел на свою кружку, потом на меня. Долго. Внимательно.

— Живым… — повторил он эхом. — Знаешь, почему я на самом деле пришёл за тобой в лес?

— И? — Я поставила чайник на подставку, стараясь не греметь. — Потому что я главный декоратор и без меня площадь останется лысой?

— Потому что я почувствовал, как твоя магия закричала, — тихо произнёс он. — Это было… больно. Словно ударили по мне самому.

Я замерла. В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы-ходики в виде совы.

— Как это понимать? — спросила я шёпотом.

Дэйрон поднялся.

— Я не знаю, Аэллина. Пока не знаю. Но я выясню.

Он подошёл ко мне. Я невольно запрокинула голову. Сейчас он не улыбался. Лицо снова стало строгим, точёным, как у античной статуи, но в глазах плескалась тревога.

— Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Не будешь лезть в это сама. Будешь вешать свои невозможные золотые гирлянды, спорить со мной о температуре льда и варить чай. А с тенями разберусь я.

— Значит, ты меня не уволишь?

— Посмотрим. — В его голосе мелькнула усмешка.