Новый год в Тридевятом царстве

Глава 3.

Дворец Царя Гороха

– Скукота, – Царевна Несмеяна потянулась в своем кресле и печально посмотрела в стрельчатое окошко на заснеженную площадь. – Ску-ко-таааа!

– Матушка наша, и чего это тебе скукота?

– Праздничек сегодня, гости скоро понаедут! Со всех Тридцати царств!

– Усыня уже ель притащил, сейчас поставим да наряжать будем!

– А игрушки-то все из Змеиного царства – самоцветные, золотом обрамленные! Красота!

– А Горыныч-то, Горыныч какой красавец!

– Ой, девки, я его как вижу, так в глазюках и темнеет и дышать тяжко!

– Тебе дышать тяжко от пирогов с севрюгой, а не от Горыныча!

Несмеяна лишь кисло скривилась на болтовню и хохот своих нянечек. Вспомнилось, как влетели в палаты Иванна с Соловьем, да волком! Вот веселье-то было! А тут что? Тьфу! Горыныч, конечно, мужчина видный, но в гарем идти кому охота? Да и батюшка Горох такого не допустит. А от этого дворца Несмеяну уже воротило. Созрела девка, любовь да приключения ей подавай.

Владения Черномора

– Я тебе, Котофей Котофеевич, так скажу, ик, – Черномор крепко прижал к себе пушистого друга и ткнулся носом в усатую щеку, – ежели моя бородушка длиннее, ты залазишь на ёлку на площади у Гороха ровнёхонько в двенадцать и кукарекаешь! Понял?

Котофей пьяно кивнул и внимательно посмотрел на отросшую бороду Черномора, уж больно она ему показалась длинной, а позориться на все Тридцать царств не хотелось, он всё ж таки уважаемый юрист! Зачем только с пьяным Черономором связался? Всё медовуха!

– Но ежели, ик, мой хвост длиннее, – кошак бросил полный надежды взгляд на предмет своей гордости, – то, значит, ты залазишь на ту самую ель и кукарекаешь ровно в двенадцать! Уговор?

Черномор взял кубок с медовухой и махнул коту в сторону стола, Котофей последовал его примеру. Кубки со звоном стукнулись друг о друга, и пьяные приятели хором выдали громогласное: «Уговор!»

Соловьевы хоромы

– Соловушка, открой уже! Мы с девочками в бассейне! – Забава уже полчаса пыталась докричаться до мужа.

Соловей сердито прищурил глаза и вытер руки о передник. Семейная жизнь это конечно хорошо, но одно дело, когда ты готовишь для себя любимого! И другое, когда к жене пришли подружки, и пока они в бассейне мартини попивают, тебе надо для них «пицку состряпать», как выразилась Забава, добавив при этом, что лучшей «пицки» нет на свете и очень надо девочек поразить его кулинарным талантом! Кому надо? Вот Соловью это вообще не приснилось! В ворота опять громко постучали.

– Кого там черти притащили! – завопил Соловушка.

– Это я! Вася!

Услышав знакомый голос, Соловей удивился и поспешил открыть. Друзья обнялись и пошли в дом.

– А ты чего это весь в муке? Запасы таскаешь что ли? – вскинув бровь, спросил Вася.

Соловей поначалу смутился.

– Да я это… Пиццу готовлю. Хобби у меня такое. Да тут девчонки к Забаве пришли в баньку, угостить хочу. Любишь?

– Кого? – не понял Вася, который явно был на своей волне.

– Не девчонок же! Пиццу! – заржал Соловей.

Вася задумался, помрачнел.

– Ты чего это? Стряслось что? – Разбойничек сразу почуял неладное, сам не меньше раза в месяц за советом к Сержу бегал.

Вот только Василис с Иванной не ссорились никогда и жили душа в душу, что ж у них произойти могло, что Вася тут?

Василис горько вздохнул и сел на лавку.

– Дурак я, Соловушка. Обидел Иванку, чуши какой-то наговорил.

– Так прощенья попроси, она у тебя ух какая! Простит!

Вася подозрительно покосился на друга:

– Что это ещё за «ух какая»? Это ты что в виду имеешь?

Соловей удивленно заметил в глазах товарища ревность. Так-так. Всё понятно!

– Знаешь, Вася, ты вроде у нас из рода Прекрасных, а не Дурных! Умом что ли, тронулся? Или тебя стукнуть, чтобы мозги на место встали? Иванка за тобой моталась по всем Тридцати царствам! Раз сто чуть не погибла! Её и обманывали, и похищали, и съесть хотели, а ты? У Марьянки в тепле сидел! Ещё и ревновать удумал! Совесть у тебя есть?

Слова друга больно отрезвили, и Вася кивнул, обдумывая, как исправить ситуацию.

– Пиццей угостишь? – примирительно спросил он Соловья.

– Если готовить поможешь, – подмигнув, ответил Разбойник.

Тем временем, в «Царских дубах»

Я рыдала на плече Милки и требовала адвоката. Подать на развод надо принципиально в этом году, чтобы в Новый шагнуть свободной и независимой женщиной!

– Слушай, Прекрасная ты моя, что за бред порой возникает в твоей златокудрой головушке, – усмехнулась Мила и захрустела мочёным яблочком. – Уж у меня Серж насколько ревнивый ловелас и то мы с ним по этому поводу не ссоримся! А вы нашли чего дверями хлопать! Ну, зажал тебя Горыныч пару раз, ну, помассировал тебе Эмир спинку, что такого? Это ж была производственная необходимость! Пусть ещё к Кеше приревнует! Умора!

Я нагло откусила кусочек от ароматного яблочка, пока подруга проводила со мной психологический тренинг.

– Дело-то не в этом! Он хочет в Тридевятое переехать! Говорит, мол, магу в людском мире не место, а мне в Тридевятом место? Меня там половина населения съесть хотела, если не в прямом смысле, так в переносном! – продолжила я.

Милка выпучила глазки.

– Так это когда было? Теперь все болотники носы затыкают, как ты мимо идешь! Вспомни, как мы у Соловья на свадьбе ради эксперимента к болоту гоняли? – захохотала подруга и я, не удержавшись, присоединилась.

– Да от Васи потом влетело мне знатно! Да и твой ревнивый ловелас тоже для проформы тебе выговор сделал, но бедной Забаве досталось больше всех… – мы опять неприлично громко захохотали.

История была и правда из ряда вон. Вот что бывает, когда три девицы с медовухой перестараются. Решили мы с Милой украсть невесту. Спрятались, всё как надо, честь по чести, а жениха друзья уволокли куда-то и никто нас и не думал искать.

Пока мы ждали спасителей, выдули со скуки всю медовуху, что с собой прихватили. Тут и зашёл спор по поводу моей аппетитности, а Забава возьми да приметь ступу Лилии-Яги припаркованную поблизости. Недолго думая, полетели проверять!