Новый год в Тридевятом царстве

Глава 4.

Тем временем, в Широком океяне на острове Буяне

– Голубушка моя, ты там скоро? – снова пытал жену Лихо, но в этот раз она не обещала выйти через минутку и бранных слов в его адрес не отпускала. Вспотевший красный как рак и уже довольно раздражённый Лихо скинул полушубок и пошёл к жене. – Я, конечно, всё понимаю… – слова так и застряли в горле.

Среди вороха нарядов и кучи сапожков всех мастей сидела Марьяна и ревела как белуга.

– Голубушка моя ясноокая, ты чего это сырость развела? Сейчас всё личико красное будет, а мы же в Тридевятое собирались на гулянье. Забыла? – ласково вопросил Лихо.

– Какое мне гулянье, – сквозь рёв заявила Марьяна, – я не в одни сапоги не влезаю! Ноги поотекали, как столбы! А платья? Платья-то обтянули все пузо! Срам! Не в чем мне ехать! – глядя на сокрушающуюся супругу, Лихо поначалу тоже пригорюнился, а потом вспомнил.

– Мань, так ты ж того, подколдуй! Ты же любой наряд исправить под себя можешь! – радостно присоветовал он и еле успел уклониться от летящего прямо в голову сапога.

– Подколдовать? Я тебе сейчас подколдую! Дурень одноглазый! Ты сам-то шибко колдуешь? – разозлившись, прокричала Марьяна.

– Так я не умею!

– То-то и оно! А дитё во мне чьё? – все больше злясь, прокричала Марьяна.

– Знамо чьё – моё! – гордо вскинув подбородок, заявил Лихо.

– Из-за дитя у меня теперь сбои гормональные, и я колдовать не могу! Понял теперь! – она швырнула в мужа второй сапог, но он опять увернулся. – Ааааа! Гореее мнеее! Никудааа яяя тепеееерь неее пооойдууууу! – опять заревела Марьяна.

– Мань! Ну-ка не реви! Придумаем чегось! Не реви, я сказал! – строго прикрикнув на жену, Лихо помчался к Кощею за помощью.

Зная наперед: не свозит Маньку в Тридевятое, весь следующий год ему жизни не будет!

Издательство «Лукоморье»

Варвара-Краса сидела в своём кресле, подперев белой ручкой румяную щёчку, и болтала ножкой в сафьяновом сапожке.

– Краса моя, ну, прости бестолкового! Я же как лучше хотел! – Садко так и увивался вокруг невесты.

Варвара сдвинула бровки и сердито поглядела на суженого:

– Прав был папочка! – сурово выдала она и отвернулась к окошку.

Папочка Варварушки – Чудо-Юдо Подводное Беззаконное, когда отправлял дочь ума-разума набраться под начало к Кире Горыновне, даже не подозревал, что она в скором времени станет правой рукой дракоши. Хотя, Чудо-Юдо больше переживал по части женихов и Садко ему не нравился больше всех остальных.

– Ну, зачем ты так? Я тебе сюрприз приготовил… – расстроено ответил Садко.

Дверь открылась, и в кабинет заглянул Мороз Иваныч.

– Такс, молодежь! Машина подана, первая точка – «Царские дубы», так что не портим статистику и в темпе вальса! – бодро прикрикнул мужичок, погладив окладистую бороду. – Вы кстати того, об обложке волнуетесь, а внутри-то такая срамота! Особенно май и сентябрь! Да и август с апрелем тоже тянут на «восемнадцать плюс»! – он театрально покачал седой головой и поправил красную шапку.

Кругленькое личико мадам Длинноносовой вытянулось до последней возможности, побледнело, а глазки чуть не повыпрыгивали из орбит от ужаса.

– Вы, Мороз Иваныч, сейчас пошутили неудачно? У нас на майской страничке Тритон Десятый Огненный, а на сентябрьской Соловей-Разбойник! Всё там прилично было! Так, а в апреле мы Несмеяну запечатлели в венке из нарциссов… При чем тут «восемнадцать плюс»? – как из пулемета затарахтела Варварушка.

Мороз хитро прищурился и махнул в сторону выхода.

– А вот в машину сядем, я вам, мадам Длиннокосова, дам экземплярчик этого непотребства полистать, – он крутанул белоснежный ус и скрылся в коридоре, оставляя Варварушку с дёргающимся глазом.

Владения Черномора

– А я тебе говорю, не так меришь! Надо от основания, ик! – командовал Котофей.

Черномор недовольно сморщил густые брови.

– Я к твоему основанию даже притрагиваться не хо-чу! Для этих целей найди какую-нибудь Мурку! – и Черноморушка заржал самым непривлекательным образом.

Котофей Котофеевич закатил свои медовые глазищи к потолку и вырвал из рук пьяного товарища измерительную рулетку. Промучившись минут пять, он так и не смог приложить конец рулетки к «основанию», не позволял упитанный кошачий животик и окосевшие от медовухи глаза.

– А давай мы это, независимого эксперта пригласим? – предложил сквозь смех Черномор, не без удовольствия наблюдавший за пыхтением Котофея.

– Это кого? Ту хитрющую тётку – мать твоей бывшей восьмой жены? – язвительно спросил кошак.

– Зачем? Мы ща к Лешачкову сгоняем! Расшевелим, так сказать, любовное гнёздышко! – довольный своей изобретательностью Черномор плеснул себе в кубок медовухи и залпом всё выпил.

– Не. Я к нему не пойду. Я его так знатно огрел тазиком в нашу последнюю встречу…

– Так ты ж за дело! Он же понимать должен! Погнали! А то часики тик-так! – и схватив Котофея за хвост да прихватив бутыль медовухи, Черноморушка направился к выходу.

Тем временем, в «Царских дубах»

– Ух, я ему устрою! – ворчала Милка, натягивая «дутыши» и пытаясь застегнуть золотистый пуховичок, который никак не желал сходиться в районе круглого пузика. – Я на санках кататься хотела, а не на санях по Вышеграду!

Я наблюдала за подругой с едва сдерживаемым смехом.

– Всё равно мы уже решили ехать в Тридевятое, чего ты бубнишь?

К дому подъехали сани, запряженные тройкой златогривых коней. Красавчик-блондин умело управлялся с резвыми скакунами. Несмотря на то, что Сержа я чаще видела в человечьем обличье, для меня он так и остался волком.

– Колобочки, вы готовы тряхнуть пятой точкой на мегагулянке? – задорно прокричал он, спрыгивая на заснеженную дорожку.

Милка сердито сдвинула брови.

– Волков, ты часом не перепутал? Это у кошаков девять жизней, а у тебя одна! И та моя! – пробурчала подруга, но эта тирада вызвала у Сержа лишь весёлый смех.