Новый год в Тридевятом царстве

Глава 7.

Варвара-Краса, Садко и Мороз Иваныч

Варвара внимательно следила за тем, как Садко и Мороз Иваныч переносят уже подготовленные прислугой для распространения распакованные календари из внутреннего помещения башни с часами на смотровую площадку, где неугомонная мадам Длиннокосова планировала сжечь всё это добро, пока оно никому на глаза не попалось!

– Фух, – выдохнул Садко, опуская последнюю партию на каменный пол. – А вид-то отсюда какой! Вся площадь как на ладони! Варварушка, ты погляди, да послушай! Там же сам Султан Эмир толпу разрывает!

Со сцены доносились обрывки хита «Цвет настроенья синий», видно Султан решил порадовать своё голубое население.

– Ну, что? Жечь будем? – спросил, выходя из башни, Мороз Иваныч и пошёл к коллегам, забыв затворить дверь.

Иванна

Как себе ни обещала больше не реветь, но сдержать предательские слёзы не смогла. Жевала пряник и плакала. Тут почувствовала, как обхватили меня сзади чьи-то сильные руки, и даже пикнуть не успела, как оказалась за сценой в объятьях Горыныча!

– Хочешь, я его огнём сожгу? Хочешь? – прижимая меня к себе, вопрошал дракон, а я разревелась пуще прежнего, сама не понимая почему. – Что за муж такой, от которого жена вся в слезах? Не достоин он тебя! Я весь гарем распущу! Царицей тебя сделаю!

Наглый дракон уже целовал мои заплаканные щёки, когда я пришла в себя и начала его отпихивать.

– А ну, пусти! Вишь, чего удумал! Решил воспользоваться ситуацией! – возмутилась я, но вырваться из стальной хватки было невозможно.

По закону жанра именно в этот момент из-за сцены выбежал Василис...Ловко отлепив от меня Горыныча, он так ему двинул, что даже из моих глаз искры полетели! Хорошо, следом примчалась вся наша дружная компания, а со сцены как раз выходила Настасья Горыновна! Драчуны только и успели, что слегка друг друга огреть да в снегу изваляться.

– Я тебя предупреждал? – выкрикнул Вася, утирая кровь с губы. – Предупреждал! Ещё раз увижу рядом с моей женой, церемониться не буду!

Горыныч усмехнулся, сплёвывая кровь на снег.

– Только и можешь, что магичить! Всё равно я её украду! – насмешливо сказал змей, и мне захотелось самой его стукнуть.

– Я тебя сейчас уму-разуму научу! – хорошо Соловей и Серж сдерживали моего Васю.

Горыновна сердито сдвинула золотые брови, подпрыгнула, прихватила брата за ухо и, открыв портал, шагнула в него и утащила Горыныча следом.

Я так и стояла, ошарашено глядя на Василиса. И хоть во время этой короткой драки я болела за него и мысленно называла его своим, сейчас я вновь вспомнила и обидные слова и то, как приветливо он болтал с Марьяной всего пару минут назад. Друзья, сообразив, что к чему тактично удалились, оставив нас наедине.

Вася сделал шаг ко мне, но я отвернулась. Ссориться ещё больше мне не хотелось, а в то, что мы помиримся после всего этого безобразия, мне не верилось.

– Иванка….

– Так! Госпожа Прекрасная, прошу на сцену, ваши коллеги по цеху уже здесь! – голос раздался со сцены, прерывая не состоявшееся извинение, и я была этому рада.

– Давай поговорим, когда я вернусь! – сказав это, я поднялась на сцену, и улыбающийся Тагиев подал мне руку.

Шоумен поставил меня между Милкой и Марьяной, и я только теперь увидела у последней животик, выпирающий из серебряного платья. А они с Лихом времени даром не теряли. Вот интересно у малыша один глаз будет или два? Вот что опять за мысли в моей голове? Соседству с этой ведьмой я была не рада, но с площади на нас смотрело несколько сотен человек и мне пришлось смириться.

– Здравствуй, Иванна, – приветствие Марьяны, стоявшей чуть позади, повергло меня в ступор. – Я знаю, ты не рада меня видеть. И правильно. Я много чего натворила, но у меня было время все обдумать. Лихо частенько оставляет меня в одиночестве, – в голосе послышалась грусть. – Я скажу сейчас, потом ты вряд ли станешь меня слушать. Прости меня, Иванна, – я вдруг ощутила, что холодные пальцы Марьяны коснулись моей руки, и инстинктивно хотела одёрнуть руку. – Я больше не желаю вам зла! Я лишь прошу разрешения жить вместе со всеми в Тридевятом и не бояться, что моего ребенка кто-то обидит!

Я невольно повернулась и увидела в бархатных глазах Марьяны застывшие слезинки.

– Тебя никто не выгонял из Тридевятого, и я простила тебя ещё тогда у Дуба, но твоей чёрной душе было этого мало. Не будет ли мало и теперь? – я выжидающе посмотрела на Марьяну. – Да и сможет ли Василис смириться с твоей подлостью?

Марьяна опустила глаза и кивнула.

– С Васей мы уже поговорили. Он сказал, что всё зависит от тебя.

Я отвернулась и посмотрела на Тагиева, который рулеткой замерял Ягиням животы.

– Возвращайся, но учти, подругами нам всё равно никогда не стать, а дети не виноваты в ошибках родителей.

Несмеяна

Несмеяна так и застыла, наблюдая, как лысый красавец-шоумен бережно обмеряет участниц шуточного конкурса и с замиранием сердца считала минутки до того, как её хрупкая ручка утонет в широкой ладони этого брутального мужчины.

– О! У нас появился явный кандидат на победу! Милая леди представьтесь! – Тагиев широко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы.

– Марьяна Одноглазая.

– Марьяночка, вы-то сами как, хотите удивительный приз, или просто пришли показать всем, как вам идёт этот милый животик?

– Приз мне не помешает, – промурлыкала Марьяна, и Несмеяне очень не понравилось, как Митя Тагиев улыбнулся в ответ.

Тагиев обмерил двух последних участниц, сделал каждой милый комплимент и вывел в центр Марьяну, объявляя её победительницей.

– И наш подарок! Волшебные гусли! Малыш будет спать спокойно и крепко и видеть чудные сны, если вы, уложив его в кроватку, возьмёте пару аккордов на этих гуслях! Гусли помогут малышу отдыхать стабильно шесть-восемь часов! Остальные участницы получат по волшебной дудочке с той же функцией, но ограниченным сроком действия от двух до четырех часов!