Новый год вдвоём

Глава 2

Она долго держала оборону в противостоянии с родительницей и Иваном Михайловичем, но в итоге сдалась. Толку с ними спорить, если они не хотят слушать её доводов против совместного празднования Нового года. Да и не дело это – отбиваться от семьи. Тем более она прекрасно видела переживания матери. Сама, после той некрасивой сцены в день увольнения в коридоре, ходила с приклеенной улыбкой и источая только позитив. Но понимала, что какой бы она не была хорошей актрисой, а маму не обмануть. Да и к Ивану Михайловичу она относилась хорошо. Можно сказать, как к родному и горячо любимому дядюшке. Он вообще ей сразу понравился. Статный, добрый и хваткий. Ещё до женитьбы он открыл свою первую пекарню – по образованию пекарь-кондитер. Сперва сам вкалывал в кухне, а потом и за прилавком стоял. Потом, когда пошла первая прибыть, нанял себе помощника. Сейчас же у него по городу открыта целая сеть «Сластёна». Но на зазнавшегося предпринимателя совсем он не подходит. И хотя Гульниза понимает, что это только дома он такой улыбчивый и отзывчивый, а на работе может быть настоящим деспотом, но в такое слабо верится. Уж очень позитивный он. Порой так снисходительно посмотрит, что она чувствует себя совсем несмышленым ребёнком. А как смотрит на её маму. Он будто налюбоваться ею не может. Такая нежность во взгляде плещется, что сердце щемит в груди от белой зависти…

Кажется, она никогда зимой не выезжала за пределы города. А здесь настоящая сказка: поля, укрытые белым пушистым снежным покрывалом, деревья и кустарники, заботливо укутанные всё тем же покрывалом. Дорога прямая и расчищенная, и низкое зимнее солнце, что радовало своим теплом. Несмотря на довольно сильный мороз, но благодаря безветрию, он не так сильно ощущается. К тому же в машине тепло так, что можно сидеть без пуховика.

Гульниза заняла заднее сиденье и сразу же уставилась в окно, не вникая в разговор старших. Своих тем для размышлений было много. Основная – работа. Конечно, можно не спешить с поиском, но за эту пару дней она поняла, что без дела сидеть не может – скучно.

А потом дорога привела их к водоёму и Гульниза отвлеклась. Эта картина захватила её ещё больше, чем увиденные ранее виды. Сфокусировавшись на пейзажах, она словно начала их впитывать в себя: зимний лес, занявший другой берег водоёма, мостик, камыши. Домик, притаившийся между деревьями и который отчётливо выделялся на этом бело-сером фоне зимы – ярко красный. Интересная картина получалась. А потом и она исчезла – въехали в посёлок. Здесь проживали явно далеко не бедные люди. Все дома соперничали между собой нарядностью и величественностью. А ещё буквально все они были украшены гирляндами. Из-за заборов выглядывали наряженные сосны и ёлки.

М-да, будто в деревню деда Мороза приехали.

Вздохнув, Гульниза вылезла из машины последней. Взяла одну из сумок и повернулась к входной двери, из которой к ним спешил высокий незнакомец. Улыбчивый блондин вызвал лёгкое удивление. В растерянности она обернулась на Ивана Михайловича, ожидая его подтверждения.

– Гуленька, познакомься, это мой сын – Андрей, – не заставил себя долго ждать жених матери.

– Привет, – приятным хрипловатым бархатом поздоровался тот, забирая у её родительницы сумки и целуя в щеку.

Вот таких тёплых отношений она точно не ожидала, хотя и знала, что они познакомились летом. А потом Андрей посмотрел своими голубыми глазами на неё, Гульнизу, и одарил персональной обворожительной улыбкой.

– Приятно познакомиться, – промолвил, окидывая её любопытным взором и, перехватив сумки одной рукой, протянул ей для рукопожатия.

Гульниза машинально кивнула и ответила дружелюбно, хотя до сих пор и пребывала в некотором шоке. Нет, она знала, что у Ивана Михайловича есть сын. Немного знала и о самом Андрее, но вечное небрежное «малой» её ввело в заблуждение насчёт возраста его сына. Она-то думала, что Андрею лет семнадцать максимум, а перед ней молодой мужчина. Возможно, они даже ровесники.

Она чувствовала себя не в своей тарелке. Дом, больше напоминающий особняк из американских фильмов, был богато и со вкусом обставлен. Гуле выделили отдельную комнату. Надо сказать, шикарную комнату. А ещё её всюду сопровождал Андрей. Вернее, он всё показывал и рассказывал. Такой доброжелательный и позитивный, что аж зубы начало сводить от приторности.

Программу максимум придумали мама с Андреем. Он во всём и полностью поддерживал Светлану Петровну. Ей хочется большую и пушистую ёлку на половину гостиной? Сделает. Достал с чердака всю новогоднюю мишуру, что только нашёл. Гуля полезла туда вместе с ним только для того, чтобы не принимать участия в разборе коробок с новогодними игрушками. Да и вырезать снежинки не хотела. Поднялась по лестнице, оглядела пространство вокруг и дух захватило. Во-первых, здесь оказалось довольно-таки тепло. А ещё просторно. Из огромного окна лился солнечный свет.

Покрутившись на одном месте, она обратила внимание на Андрея, что увлечённо продолжал рыться в одном из сундуков. Сундуков было всего три – привет из позапрошлого столетия, – но все в хорошем состоянии. Реставрированные, наверное.

– Откуда у вас эта красота? – спросила, подходя к нему ближе.

– От бабушки с дедом. Она любила старину, а дед был мастером на все руки. Любую её прихоть исполнял. Всё твердил, что главная задача в жизни мужчины – сделать свою женщину счастливой. И, наверное, у него это получилось, потому что бабушка так и не смогла смириться с его смертью. За полгода будто потухла. И каждый день, просыпаясь, повторяла: «Когда же мой Мишенька заберёт меня к себе?». Забрал. Она умерла спустя ровно шесть месяцев после его кончины. Тихо, во сне.