Новый год вверх тормашками, или Невеста на подмену

Глава 3

Евгения Игоревна Дегтярева

Проснулась я от навязчивого чувства, что за мной наблюдают. Открыла один глаз, потом второй. Комната тонула в утренних сумерках, сквозь морозные узоры на окнах пробивался бледный, жидкий свет. И тут я ее увидела. У кровати, застыв в почтительном полупоклоне, стояла девушка лет восемнадцати, одетая в простое серое платье и белоснежный передник. В руках она держала медный таз с дымящейся водой.

— Доброе утро, госпожа, — прошептала она, опускаясь в реверанс, когда наши взгляды встретились. — Меня зовут Лия. Граф приказал ухаживать за вами.

«Приказал». От этого слова в животе все сжалось в комок. Значит, все по-прежнему. Я не гостья, а пленница, просто теперь за мной присматривают более тщательно.

— Где он? — спросила я, и голос мой прозвучал хрипло и чужим после вчерашних слез и криков.

— Его милость ожидает вас к завтраку, в малой столовой, — ответила Лия, ее глаза бегали по полу, словно она боялась поднять их на меня. — Позвольте помочь вам умыться и одеться.

Мысль о том, чтобы надеть одно из тех странных, неудобных платьев из гардероба, вызывала отторжение. Но и оставаться в своем потертом свитере и брюках, чувствуя себя грязной и несвежей, тоже не хотелось. Вчерашний побег и последующий крах забрали все силы. Сейчас требовалось собраться, а для этого нужна была хоть какая-то видимость нормальности.

— Хорошо, — кивнула я, с трудом выбравшись из-под горы одеял. Пол был холодным, даже сквозь ковер.

Умывание оказалось целым ритуалом. Лия подавала мне мыло, полотенце, расчесывала мои спутанные после бессонной ночи волосы щеткой из жесткой щетины. Потом настал черед одежды. Корсет. Это было орудие пытки. Лия затягивала шнуровку с такой силой, что у меня перехватывало дыхание.

— Можно посвободнее? — взмолилась я, чувствуя, как ребра сходятся где-то у позвоночника.

— Так положено, госпожа, — с испугом прошептала Лия. — Граф приказал соблюдать все правила этикета.

Правила. Этикет. Снова его приказы. Сквозь туман унижения и злости пробивалась леденящая догадка: этот человек, этот граф, не просто похититель. Он будто хозяин целого мира, со своими законами, которые для него абсолютная истина. И я стала частью этой истины, хочу я того или нет.

Наконец, превращенная в тугой, перетянутый сверток в платье цвета бледной розы, я была готова. Лия провела меня по бесконечным коридорам. Дом-замок был огромным и молчаливым. На стенах висели портреты суровых мужчин и надменных женщин с темными, как у Геральда, глазами. Фон Деверсы, как пояснила мне служанка. Чувствовалось, что по этим коридорам веками ступали ноги, привыкшие к власти.

Малой столовой оказалась комната с низким потолком и огромным камином, в котором плясали огни. За столом, уставленным серебряными блюдами, сидел он. Граф Геральд фон Деверс.

Он был одет в темно-зеленый камзол, подчеркивавший ширину его плеч. Волосы, черные как смоль, были убраны назад, открывая высокий лоб и резкие черты лица. Он читал какую-то бумагу, и на его лице не было ни тени эмоций. Холодный, отстраненный, как мраморная статуя.

Он поднял на меня глаза. Янтарные, пронзительные. В них не было вчерашнего раздражения, только тяжелый, изучающий взгляд, от которого по коже побежали мурашки.

— Садись, — сказал он, не повышая голоса. Это был не приглашение, а констатация факта.

Я медленно подошла к столу и опустилась на стул напротив. Мои руки дрожали, и я сцепила их под столом, чтобы скрыть дрожь.

— Я надеюсь, ты выспалась и пришла в себя, — произнес он, откладывая бумагу. Его голос был ровным, безразличным.

— В себя прийти сложно, когда не понимаешь, где ты и что происходит, — парировала я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

Он вздохнул, словно устав от надоедливого ребенка.

— Я уже говорил. Ты в мире Остерферд. В моем доме. Ты — моя гостья.

— Гостья, которую запирают в комнате и не выпускают? — не удержалась я.

На его губах дрогнула едва заметная улыбка. Не добрая.

— Вчерашний инцидент на карнизе доказал, что определенные меры предосторожности необходимы. Для твоей же безопасности.

От его спокойствия закипала кровь. Он говорил со мной свысока, как с неразумным существом, за которым нужен глаз да глаз.

— Где мои подруги? — спросила я, переходя к главному. — Лера и Варя. Они тоже «гости» кого-то?

Его лицо на мгновение стало непроницаемым.

— Твои спутницы находятся в безопасности. У каждой своя судьба.

— Что это значит? Я хочу их видеть!

— Это невозможно, — отрезал он. — Пока ты не привыкнешь, не поймешь, где оказалась. Сейчас твое присутствие здесь должно оставаться в тайне.

В тайне. От кого? Почему? Миллион вопросов вертелся в голове, но я видела, что он не настроен давать ответы. Он взял с блюда виноград и медленно положил его в рот, его взгляд скользнул по моей фигуре, затянутой в корсет.

— Тебе идет это платье, — заметил он, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая нотка чего-то… собственнического? — Но нужно подобрать украшения. Урсула позаботится об этом.

Меня передернуло. Он обсуждал меня, как вещь, которую нужно правильно оформить.

— Я не хочу твоих украшений! — вырвалось у меня. — Я хочу домой!

Он отпил из серебряного кубка, его глаза сузились.

— Дом, — произнес он тихо. — Твоего дома больше нет. Ты упала с неба, Евгения. Твой прежний мир для тебя потерян. Прими это.

Эти слова прозвучали как приговор. Они вонзились в самое сердце. Но я не позволила себе расплакаться. Нет. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Я ничего не принимаю, — прошептала я. — И никогда не приму.

Завтрак прошел в гнетущем молчании. Мужчина игнорировал мое присутствие, снова углубившись в бумаги. Я сидела, почти не притрагиваясь к еде, чувствуя, как стены этой «малой столовой» медленно, но верно смыкаются вокруг меня. Он был прав в одном — мне нужны были силы. Но не для того, чтобы «привыкнуть», а для того, чтобы найти способ сломать эти стены. Как бы сильно он ни старался меня в них запереть.