Новый год вверх тормашками, или Там где Маша не пропадала

Глава 1

Холодный мрамор тронного зала впивался в колени Ричарда Адриана Вельторвидса Третьего ледяными иглами. Он не сидел на троне — огромном, готическом сооружении из черного дуба, увенчанном высеченными из горного хрусталя скипетром и державой, символами власти, которые он ощущал не как честь, а как кандалы. Нет, он стоял на коленях перед ним, взирая на свой пустой трон, как на монумент собственного поражения.

Спустя сотни лет божественной немилости тронный зал стал олицетворением всего Остерферда. Когда-то стены здесь были расписаны фресками, изображавшими благословенные «Эпохи Единения», когда короли и королевы правили рука об руку с избранными сердцами. Теперь от фресок остались лишь поблекшие тени, а по стенам ползла сырая плесень, словно сама душа королевства гнила изнутри. Воздух был густым и тяжёлым, пахнущим пылью веков и увядшими надеждами.

«На престол Остерферда может взойти лишь наследник короля и его истинной пары». Эта запись в «Великом Уложении» жгла его изнутри ярче любого раскаленного железа. Он, Ричард, последний в роду Вельторвидсов, был обречен остаться бездетным. Боги, разгневанные давно забытой изменой одного из его предков, отобрали у его народа величайший дар — способность обретать истинные пары. Души больше не находили своих половин. Сердца не зажигались божественной искрой. Браки заключались по расчету, по договоренности, по слабой тени привязанности, но дети, рожденные в таких союзах, считались «пустыми», не несущими в себе благословения крови, необходимого для восхождения на престол.

Без истинного наследника престол становился лакомым куском для любого, у кого хватило армии и наглости. Герцог Лорвин с его вечно голодными глазами и верными ему полками на востоке. Графиня Изабелла с её паутиной интриг и деньгами, которых, казалось, было больше, чем звезд на небе. Они уже шептались в коридорах, их взгляды, полные скрытых угроз, говорили красноречивее любых слов. Война за престол была не вопросом «если», а вопросом «когда».

— Ваше Величество, вы просите меня доложить о неблагоприятных настроениях при дворе, — раздался у него за спиной тихий, но твёрдый голос.

Ричард не повернулся. Он узнавал эту поступь — лёгкий шорох бархатных мантий и мягкий стук посоха о каменные плиты. Это был Ардон, его верный советник, последний хранитель древних знаний и, возможно, единственный человек во всём королевстве, которому он доверял без остатка.

— Говори, старый друг, — глухо отозвался король, всё так же глядя на пустой трон. — Усилился ли кашель у герцога Лорвина? Или, быть может, у графини Изабеллы вновь разболелась голова от избытка амбиций?

Ардон приблизился. Его длинная седая борода и покрытая морщинами маска лица скрывали возраст, который, казалось, исчислялся веками. Глаза же, ярко-синие, как летнее небо, горели неугасимым огнём интеллекта и преданности.

— Их недуги, Ваше Величество, носят сугубо политический характер, — сухо заметил маг. — Лорвин стягивает наёмников к столичным границам под предлогом «учений». Изабелла щедро одаривает золотом капитанов городской стражи. Они чуют слабость. Они чуют конец вашей династии.

— Они чуют кровь, Ардон, — Ричард с силой сжал переносицу. — Мою кровь. Последнюю каплю в жилах Вельторвидсов.

— Не последнюю, — возразил маг, и в его голосе прозвучала сталь. — Пока вы живы, надежда жива. И я нашел её.

Ричард наконец обернулся. В его серых, усталых глазах вспыхнула искра, которую он давно в себе похоронил — искра чего-то, кроме долга и отчаяния.

— Нашёл?

Ардон кивнул, доставая из складок мантии потрёпанный, почерневший от времени манускрипт. Страницы были испещрены выцветшими рунами, которые, казалось, шевелились при свете факелов.

— В архивах Забытой Библиотеки разрушенного замка в Фервуде. Ритуал. Древний, опасный и крайне неортодоксальный. Его последний раз проводил король Элрик Безумный, после чего боги наслали на Остерферд Великую Сушу.

— Обнадёживающее начало, — с горькой усмешкой заметил Ричард.

— Элрик был жаден и слаб, он просил для себя личной власти, — парировал Ардон. — Вы же будете просить не для себя. Вы будете молить о милости для всего своего народа. О прощении. О возвращении Дара. Ритуал должен быть проведён в ночь зимнего солнцестояния, в главном храме, когда стена между мирами истончается. Вы принесете величайшую жертву — свою собственную судьбу, свою одинокую жизнь, на алтарь надежды для других.

Ричард медленно поднялся с колен. В его жилах заструился странный жар — смесь страха и ликования.

— Что мне нужно сделать?

— Вам предстоит пройти «Семь Стен Отчаяния» в святилище храма, — голос Ардона стал торжественным и тихим. — Каждая стена — это испытание. Она будет показывать вам самые тёмные страхи вашего сердца, самые горькие сожаления. Вы будете стоять на коленях и молить, не как король, а как простой человек, чьё сердце разбито и чья душа жаждет искупления. Если боги услышат искренность вашей молитвы… если ваша жертва будет принята… они могут даровать знамение. Они могут указать путь.

— А если нет? — тихо спросил Ричард.

— Тогда, — Ардон опустил глаза, — вы либо сойдёте с ума, как Элрик, либо просто не выйдете из святилища. А Остерферд поглотит война, которой не будет конца.

Они стояли друг напротив друга — молодой король, несущий бремя проклятой короны, и старый маг, несущий бремя последней надежды. За высокими витражными окнами, искажёнными грязью и временем, начинал накрапывать холодный дождь. Словно само небо оплакивало их отчаянную авантюру.

— Хорошо, — твёрдо сказал Ричард, и его голос впервые за долгие месяцы приобрёл былую властность. — Готовь всё необходимое. И, Ардон…

— Ваше Величество?

— Удвой стражу вокруг храма. И проследи, чтобы никто, никто из свиты Лорвина или Изабеллы не узнал о наших планах. Если этот ритуал — наша последняя надежда, то я не позволю никому её отнять.

Маг склонил голову в почтительном поклоне, но в его синих глазах читалась не только преданность, но и тревога. Он знал, что они ставят на кон всё. Они бросали вызов не только заговорщикам и времени, но и самим разгневанным богам.