Новый год вверх тормашками, или Варварский захват

Глава 2

Если мир и вправду театр абсурда, то вечер двадцать четвертого декабря в международном аэропорту был его премьерой. И мы, похоже, играли главные роли в трагифарсе под названием «Как не улететь в тёплые края».

Я стояла у огромных панорамных окон, сжимая в одной руке поводок, а в другой — паспорт и посадочный талон. Бублик, облачённый в утеплённый комбинезон цвета хаки и сидящий в переноске у моих ног, взирал на суету с философским спокойствием существа, которое уже предвидит, что самолёт — это просто большая, шумная консервная банка. И он был в ней консервой.

В кармане жужжал телефон. Наш общий чат «6_амазонок_и_мопс» рвал все рекорды по скорости сообщений. Это был виртуальный эпицентр всего этого беспредела.

Инга (18:45): «НЕ ВЕРЮ. Он специально. Специально, тварь дрожащая! Только что свалил на мой стол папку с договорами за весь год. «Срочно сверить, Инга, к утру». К УТРУ 25-ГО ДЕКАБРЯ. Я его сейчас найду и сверну ему что-нибудь к утру. К УТРУ В МОРГ.»

Маша (18:46): «ТЫ ШУТИШЬ? Вырывайся! Такси, вертолёт, упрашивай! Мы уже здесь!»

Инга (18:47): «Не шучу. Я в офисе, в потолок плюю. Он сбежал, гад, телефон выключил. Мне надо часа три минимум. Вылет в 23:30… Не успею. Блин, девчонки, простите…»

В воздухе повисла тишина, которую нарушил лишь голос диктора, равнодушно объявляющий о задержке рейса в Норильск. Я почувствовала, как первый ледяной осколок тревоги вонзился мне под ребро. Бублик вздохнул.

Женя (18:50): «Инга, это жесть полная! Что будем делать?»

Варя (18:51): «Меняй билет на завтра. Догонишь нас. Главное — не сворачивай боссу ничего, за что потом сядешь. Нам тебя в тёплых краях ждать.»

Инга (18:52): «Попробую… Девчонки, правда простите. Рвите за меня там все тропики!» (Прикреплено фото: заваленный бумагами стол и средний палец, направленный в сторону кресла начальника)

Только я собралась ответить, как чат взорвался новыми сообщениями. На этот раз от Крис.

Крис (19:15): «Всё. Всё пропало. Мы с Олей.»

Сердце упало куда-то в ботинки. «Мы с Олей» в исполнении Крис никогда не сулило ничего хорошего.

Маша (19:15): «Что «мы с Олей»?! Где вы? В дороге уже должны быть!»

Оля (19:16): «В дороге-то мы. Авария. Небольшая. Но тачка не едет. И Кристинке нехорошо.»

В чате воцарилась мёртвая тишина, которую не смог нарушить даже Бублик, начавший нервно покусывать сетку переноски.

Варя (19:17): «Вы где? Скорую вызвали? Оля, ты в порядке?»

Оля (19:18): «Скорую ждём. Я цела, отделалась испугом и синяком от ремня. А Крис стукнулась головой, говорит, тошнит. Свет мешает. Это, кажется, сотрясение.» (Прикреплено фото: разбитая фара их подержанной машины такси и часть капота с вмятиной.)

Картинка была на редкость красноречива и уныла. На заднем плане мелькал мигающий свет аварийки.

Крис (19:20): «Я же говорила, дома надо было остаться… Это знак.»

Маша (19:21): «Не трави душу! Главное, что живы! Где точно находитесь?»

Пока Оля скидывала геолокацию, а Маша пыталась сообразить, как скорее до них добраться, я стояла как вкопанная, глядя на табло вылетов. Наше «23:30» горело зловеще зелёным. «Регистрация заканчивается в 22:30».

Женя (19:30): «Так что делать-то?! Мы без них летим?»

Варя (19:31): «Пока не знаем. Ждём новостей. Оля, как там Крис?»

Оля (19:40): «Скорая забрала. Сотрясение лёгкое, но везут в больницу на обследование. Меня не забрали, я здесь с гаишником. Говорят, вам надо лететь, мы точно не успеваем даже если что. Меняем билеты, подтянемся позже. Крис это сказала первым делом, когда чуть отошла.»

В этом была вся наша Крис. Даже с сотрясением мозга её первая мысль была о логистике и о том, чтобы не портить нам «и без того шаткие планы».

Маша (19:45): «Чёрт-чертища! Ладно. Оля, будь на связи. Выздоравливайте. Мы тут решим, как быть.»

В этот момент к нам подбежала Даша — запыхавшаяся, с огромным чемоданом на колёсиках и лицом, на котором читалось «наконец-то».

— Я здесь! Простите, маршрутка встала в пробке! — выдохнула она. — Что это у вас за лица? Похороны?

— Скорее, предварительные, — мрачно сказала я, кратко пересказав ситуацию.

Лицо Даши вытянулось.

— То есть нас уже пятеро?

— Пока да, — кивнула Маша, сжимая телефон так, что он мог вот-вот треснуть. — Идём на регистрацию. Пока не опоздали все.

Мы двинулись к стойке, растянувшись цепочкой. Даша — первая, с чемоданом, за ней Женя, потом я с Бубликом, замыкала Маша, которая постоянно оборачивалась, как будто надеясь увидеть бегущих к нам Ингу, Олю и Крис.

Даша подкатила чемодан к весам, начала рыться в сумочке за паспортом. И тут её лицо сменилось. С напряжённого на абсолютно пустое, а затем на паническое.

— Девчат… — голос её сорвался. — Моя сумка… боковой карман… его вспороли.

Она вывернула красивую кожаную сумку. На боку зиял аккуратный, почти хирургический разрез.

— Паспорт, — прошептала Даша, безнадёжно шаря руками по основному отделению. — Кошелёк… Билет… Все документы… Их нет.

Мы замерли. Даже Бублик перестал хныкать. В голове пронеслась мысль, настолько чёрная, что ей позавидовал бы уголь: «Вот и ещё одна. Симметрия. Восемь минус четыре.»

— Как?! — взвизгнула Женя. — Ты же только что доставала телефон!

— В маршрутке! В маршрутке было тесно, я могла… Ох… — Даша побледнела и схватилась за стойку.

Начался ад. Вызов полиции, объяснения, попытки доказать, что она — это она, без документов. Сотрудница аэропорта с лицом, высеченным из льда, беспристрастно повторяла:

— Без документа, удостоверяющего личность, и посадочного талона на борт мы вас не посадим. Вы можете попытаться получить справку, но на этот рейс вы уже не успеваете.

Маша рвалась помочь, но другая сотрудница мягко и неумолимо оттеснила нас:

— Девушки, проходите, пожалуйста, не задерживайте очередь. Вашей подруге помогут.

— Но как же так?! — почти кричала Женя, когда мы, втроём, уже проходили дальше, оглядываясь на потерянную Дашу, которая стояла у стойки с двумя полицейскими и плакала. — Это же просто серия какая-то! Полный абзац!