Новый Господин темноты

Глава 6. Сверхзапрещённое

Рано утром тишину разорвал громкий звон. Нина подлетела на месте, подбежала к комоду и ударила по кнопке большого красного будильника. Сердце тяжело бухало. В голове продолжало греметь. Тётя не проснулась, лишь повернулась набок. Нина оглядела комод, он был заставлен часами и будильниками. Коллекция? Возможно, тётя привозила их из поездок. Нина отключила красный будильник, его звук был слишком резким, такой нельзя ставить на утро. Она выбрала другой, в морском стиле, и завела его на восемь часов, надеясь, что он будит шумом волн и чаек.

Она отправилась в свою комнату, улеглась на подушках и задремала, пока её не разбудила тётя.

После завтрака из чая и бутербродов они быстро собрались. Тётя настояла на том, чтобы Нина надела «нормальную одежду». Но все её вещи в шкафу запылились и пахли трухой. Да и выглядела бы Нина в этом детском тряпье как пупс, только соски и погремушки не хватает. Пришлось вновь надеть зелёное платье, а тётя выделила в неделе день для покупки нового гардероба.

Они вышли. Мар стояла на улице в фартуке, в косынке, вперив руки в бока, и смотрела за бегающими перед домом детьми. Увидев тётю и Нину, она улыбнулась и кивнула. Они ответили тем же. Тётя Таша пробормотала под нос что-то о совах и заперла входную дверь жетоном.

Нине не удалось увидеть Каруд во всей красе, потому что тётя возила её на своём электромобиле, а частный транспорт перемещался только по подземному городу, построенному под Центральным районом. Хотя даже виды нижнего Каруда поражали грандиозностью. Огромное подземелье, освещённое миллионами гигантских фонарей и прожекторов, состояло из дорог, парковок, гаражей, мелких продуктовых палаток и ресторанов. Больше ничего. Гремящий, динамичный, пылающий искусственным освещением и паром, механический мир. Под каждым зданием наверху здесь были парковки, так что потеряться могли только те, кто плохо знал верхние улицы. Были и лифты для подъёма. По одному из таких лифтов они поднялись в больницу.

Врачи, лечившие Нину раньше, были озадачены хорошим состоянием её здоровья, но подтвердили, что от прежней болезни не осталось и следа, а память, возможно, постепенно восстановится. Нина сдала анализы, взяла рецепты лекарств и поспешила с тётей к выходу.

Они поехали на встречу с участковым полицейским, Торораком Ти, хакалом, и Нина впервые увидела это создание. Трепет и страх не давали ей покоя всю дорогу. Пенелопа говорила, что «палачи» это тоже хакалы. Этот хакал не был сотрудником Специальной Службы, он работал в полиции. Но неужели она увидит его таким, какой он есть, без маски, без чёрно-белого комбинезона, без красных очков. Господи, а если это чудовище? Потом думать о тех, «палачах», что и они такие же, и бояться ещё больше?

Встреча прошла, на удивление, спокойно и мягко.

Пенелопа говорила, что хакалы пришли из воды, что они произошли от акул и ещё каких-то рыб, постоянно пьют воду и чуют кровь на расстоянии. Их никто не любил, люди относились к ним с отвращением и позволили остаться в городах только для правоохранительной службы. Они жили в отдельных гетто и общались с людьми исключительно в рабочих рамках.

Пожалуй, издалека хакала можно было принять за человека. Только издалека. зелёно-коричневая пятнистая кожа, узкие чёрные глаза, безгубый рот, несколько рядов зубов, липкие, скользкие руки с длинными тонкими пальцами ошеломили Нину так сильно, что она раскрыла рот. Тётя Таша тронула её за плечо, и Нина торопливо поздоровалась. Ответил ей глухой, утробный рык.

Вопреки устрашающей внешности Торорак Ти оказался чрезвычайно рассудительным и вежливым, говорил Нине и тёте «гиз» (на древнем финийском языке означало «уважаемая женщина»). Когда Нина начала рассказывать, к ним присоединился Эки Сонный, частный детектив, нанятый тётей. Он уселся возле Нины и приготовился слушать. Вид у него и вправду был сонный.

Нина, как сумела, рассказала о событиях в парке, о больнице и о домике на кладбище, отвечая на вопросы, сыпавшиеся с двух сторон. Ну сколько можно позорить её? Мало того, что она и на половину не ответила, так большую часть вопросов им пришлось разжёвывать ей, как оленёнку, ведь она ничего не помнила об окружающем мире. Ну где такт, вот ведь противные, зачем спрашивать её, беспомощную сироту, и без того натерпевшуюся, потерявшую память, о порталах, о сверхлюдях? Она в глаза их не видела.

Наконец, Торорак сказал, что встретится с Кристиной, изучит результаты проведённых экспертиз и обстоятельства исчезновения Нины и её отца, затем он свяжется с ними. Эки Сонный повторил его слова. Ура, на выход.

Остаток дня Нина провела в университете, в кабинете тёти. Когда они пришли, несколько её коллег зашли проведать Нину, обнимали её, рассказывали, каким чудным ребёнком она была в детстве, вспоминали забавные истории и, как один, отмечали разницу между Ниной сейчас и Ниной прежде. Некоторые из них даже сделали ей подарки типа торта и конфет. Подобная участливость льстила и грела, но как же неловко! Ведь она никого не узнала и не вспомнила и не могла ответить взаимной радостью.

В то время, как тётя бегала с лекции на лекцию, с кафедры на кафедру, Нина осмотрела её кабинет, села за стол, поверхности которого не было видно за бумагами и книгами, и принялась раскладывать документы по папкам. Пока она наводила порядок, студенты то и дело заглядывали в кабинет. Слыша, что Наталии Мишель нет на месте, они покорно закрывали дверь. Кроме одного.

Он подошёл к столу и уставил на Нину напряжённый, лихорадочный взор. Нина выжидающе покосилась на высокого, худого молодого человека с утомлённым бледным лицом, за прозрачными стёклышками очков смотрели на неё красные, затуманенные глаза.

– Знакомы? – поинтересовалась она и выразительно вздёрнула брови: чего вылупился?

– Отчасти, – он указал на детскую фотографию Нины, стоящую на полке с папками.