Новый мир для пышки. Любовь не предлагать!

Глава 4. Почему ты ещё жива?!

Артём обмякает в её руках, округляет глаза и бестолково трясёт головой, заикаясь, пытаясь что-то сказать.

Изида разжимает покрасневшие пальцы и кривится, а затем и ловит себя на том, что открывает рот и чуть выдвигает челюсть вперёд.

Чёрт, старая привычка даёт о себе знать.

Но какая же мерзость, что мужчина может быть таким!

Изида плюёт на него и переводит взгляд на кипу странной... одежды?

— Что это?

Он обиженно отползает к дивану, с важным, оскорблённым видом поправляет свой носок, чтобы из него не торчал палец, и демонстративно не отвечает ей.

— Совсем ополоумела, — ворчит сам себе, и ретируется на кухню, откуда звучит уже громче: — Ополоумела!

Изида качает головой.

— Ты должен отвести меня к Оракулу! — идёт за ним. — Есть что-то подобное? Иначе тебя ждёт мучительная смерть!

Лицо Изиды в этот момент приобретает такое выражение, что можно точно сказать — толк в пытках она знает.

Он пьёт воду с графина, с грохотом ставит его на стол и матерится. После чего переводит на сестру злой взгляд.

— Оракула тебе? Хочешь, чтобы игру продолжил и интернет тебе включил, мол, вот тебе, дева, волшебное говорящее зеркало или что-то такое? Ирина, если ты сейчас же не прекратишь, я вызову скорую, скажу, что ты головой совсем поехала. И лежать тебе в больнице! А оттуда, поверь мне, так просто тебя не выпустят. Ты пугаешь меня!

— Что ты несешь? Кого вызывать собираешься? — она слушает внимательно, но половины не понимает, а потому голова начинает истошно зудеть изнутри.

— Врача! — кричит он. — Чтобы закрыли тебя в больнице! А то ты совсем поехала, похоже. Ведёшь себя неадекватно, несёшь всякую чушь. Я почти поверил, что ты это серьёзно! Вернись в реальность сейчас же, или, обещаю, Ир, я вызову скорую!

— Закрыть?

Она чувствует, как кружится голова. Садится за стол и вытягивает вперёд руку.

— Воды, смерд.

Итак, холоп упорно не хочет сотрудничать. У неё здесь нет слуг, чьё уважение — либо страх — давно завоевано, нет точных сведений о том, что это за земли, и ужасно, ужасно неудобное тело.

К тому же, принадлежащее какой-то нищенке.

Которой нужно работать на мужика с мерзким голоском.

Она открывает рот снова и переводит яростный, жгучий взгляд на этого...

— Как тебя? Быстрее шевели своим мясом, иначе я тебе его и скормлю! Что ты говорил, мне надо тебе пожарить, тварь?

— Ка-картошечки, — лепечет Артём, и протягивает ей графин с водой, пусть Ира и сто раз уже просила не пить из него, а наливать в стакан. — Картошечки, жрать охота... — повторяет он уже почти жалобно, и смотрит на Иру с сочувствием и теплотой. — Ира, тебя начальник уволит, если не поспешишь. Ты в порядке?

Изида залихватски берёт графин и отпивает из него, мысленно сосредотачиваясь на новом теле.

Мышцы такие слабенькие, как так вышло? Ей даже графин поднимать тяжёло, и сердце как-то странно стучит.

Тум-тудум-тум-тум-ду-ду-ду-ду-туду-дых!

— Как она вообще живёт, не понимаю... Что за работа хоть?

Нужно осмотреться, успокоиться, не спорить, чтобы не сделать хуже. А уж потом...

— Ну... — мнётся Артём, хмурясь, пытаясь понять, как ответить. — Я не вникал никогда, прости. Эм, секретарша? И бухгалтерию на тебя повесили, вроде. Или что-то такое. Не обижайся, Ир, я в твои дела обычно не лезу, — он отмахивается, но вдруг выходит из кухни, и спустя пару секунд возвращается уже с папкой в руках. — Вот, ты брала отчёт делать, вроде!

При виде бумаг на Изиду накатывает тяжёлый, холодный... страх?

Она приподнимает бровь, устраивает ладонь на сердце и размыкает плотно сжатые губы:

— Я бесстрашная Изида, воительница и завоевательница.

Артём пугается, срывает с дверной ручки застиранное вафельное полотенце и принимается обмахивать им Изиду.

Изиду, так Изиду, плевать уже!

— Снова паническая атака? А врач тебе говорил отдыхать больше, спать лучше, а не романы свои строчить. Что он тебе советовал? Что же? — паникует он сам, но никак не может вспомнить.

— Какие романы? И, — она сужает глаза, — какая атака? На меня? — повышает голос.

За стенкой снова стучат.

— На-на тебя... — опускает он руку с полотенцем. — Ну, так что?

Изида рывком поднимается, сметая графин на пол.

— Кто атакует? Демоны?

Артём отшатывается и бежит в комнату за телефоном.

— Я звоню в скорую! Мне, — тут же выглядывает на неё из-за двери, теряя уверенность и меняя тон на растерянный, — звонить?

— Что они сделают? — Изида хмурится, готовая воспринимать новую информацию. — Они разбираются?

— Да, если ты... ну, бредишь, выпишут таблетки, или положат в больничку на месяцок... Ну, что, звоню? — в голосе его надежда.

Надежда, что звонить не придётся.

— Да, бараний желудочек, я про демон... — Изида осекается, мрачная как чёрт. — Почему она работает, а не ты? Она женщина! Должна наслаждаться и подставлять ноги для лобызаний! А тут есть что лобызать! Если ты полоумный, то где её мужчина?

— Так ведь... я брат. И у меня, между прочим, сложная ситуация в жизни, ты сама говоришь! Развод, знаешь ли, не шутки... — он подходит ближе, тяжело и горестно вздыхает, и садится напротив. — Ты на начальника всё смотришь. Классика. Но, как по мне, ты понимаешь всё, не дура ведь. Не светит тебе замужняя жизнь. Поэтому хорошо, что хоть я есть. Мужик в доме. Ну, что ты? — улыбается будто примирительно. — На работу идёшь? Одевайся и иди, да?

Взгляд Изиды холодеет.

— Теперь я знаю, кого использовать, если мне понадобиться провести ритуал с жертвоприношением. Зачем столько странной одежды?

— Холодно же, — ничего не понимает он из вышесказанного, но решает не вдумываться. — Ты же простужаешься, как раз плюнуть! Ир, давай быстрее, а?

— Холодно? — зиму Изида терпеть не может по понятным причинам.

Она подходит к окну, убирает штору и замирает. Везде серые высокие квадратные здания, все одинаковые, дороги огромные и чёрные, и по ним передвигаются странные существа... Машины — приходит в голову. Дорога, спальный район, работа, быстрее, ватрушки...