Новый мир для пышки. Любовь не предлагать!

Глава 40. Причина для войны

Фандей тушит костёр, затаптывая последние тусклые угли, и смотрит на спящую Элизу.

Она лежит на его плаще, подложив под слегка порозовевшую щёку сложенные вместе ладони.

Ветер осторожно перебирает пряди её светлых волос. И от всего этого веет спокойствием.

Фандей больше не маг, но знания о травах, зельях и заклятиях у него остались. И он обязательно вылечит Элизу!

Он всё исправил. Великой ценой, отказавшись от мечты, но...

— Оно того стоит, — шепчет в который раз, глядя на девушку.

Теперь она его мечта.

Эзенгард, конечно, покидать грустно и страшно, всё-таки это был его дом. Но на глаза Изиде попадаться страшнее вдвойне.

Фандей собирает сумку, укладывая в неё остатки хлеба и сушёные грибы, когда слышит за кустарниками чьи-то шаги.

И бывший маг выхватывает клинок, вмиг превращаясь... едва ли не в испуганного ребёнка.

Алукерий выходит к нему бледной тенью самого себя, только в глазах вот пляшет демонское пламя.

Фандей становится между ним и Элизой, рука, которой держит он оружие, начинает дрожать.

— Н-не подходи!

Алукерий присвистывает, закатывая глаза, в издёвке поднимает руки.

— Да куда уж мне, против тебя!

— Анд обещал мне свободу!

— Он сейчас в темнице проводит время с крысами.

Фандей бледнеет.

Алукерий же, будто бросив идею издеваться над ним, садится на землю и вздыхает.

— Как можно попасть в мир Челиаб?

Фандей застывает на месте.

— Что?

— В мир, где живёт Ира.

— Ты... узнал, да? — спрашивает Фандей тихо и виновато, опуская оружие.

Алукерий вскакивает на ноги.

— Что узнал?!

— Я ведь... неправильно всё сделал, очень грубо. И теперь есть вероятность, что проход и правда может открываться. Ничего, конечно, само по себе произойти не должно, но всё же... — смотрит он себе под ноги.

— Это точно?

— Нет.

— А если да, то как попасть туда?

Маг ведёт плечом.

— Надо, чтобы тебя оттуда позвали. Больше сказать не могу. Как именно, не знаю.

Алукерий плюёт в его сторону, вроде как раздосадовано, а сам ощущает расцветающую в груди радость.

— Не маг, а одно недоразумение... — разворачивается он.

— Ну, и если случиться что-то сильное и магическое, — кричит ему Фандей вслед, — что-то такое может само по себе произойти! Но лишь единожды. Однако ведьм у нас не водится, так что можно не опасаться!

— Ага, — отзывается демон, не глядя, на прощание махая ему рукой.

Ну, или отмахиваясь от мошек, Фандей так и не понял.

***

«Миррала лежит на чёрных простынях, локоны волос её с серебром седины разбросаны по постели. На ведьме, чей возраст не понять сразу, лёгкое нижнее платье с белым кружевом. От чего она словно парит над чернотой и сияет.

Она ждёт.

Она ждала Ирасуила так часто и так долго. Вот уже много лет.

И он всё чаще приходит к ней.

И на этот раз пришёл тоже. В назначенный час. Под покровом ночи. Не зажигая свет.

Она не против того, что он скрывает их союз. Миррала считает, что так безопаснее и ей самой. У Ирасуила много врагов, кто хотел бы найти его слабость...

Она ведь является его слабостью?

В темноте ведьма словно светится в своём платье. Мерцают её глаза. Блестит серебро волос. По коже тонкой и гладкой пробегает холодок и мурашки от прикосновения Ирасуила.

Сверкают во тьме камни его колец, руки жёсткие и цепкие с уверенностью принимаются за одежду Мирралы.

И сердце её трепыхается в груди, как запертая в клетку птица.

Если любит ведьма, то воздух плавится, кожа горит, и готова она сгореть в этом пламени дотла».

Миррала открывает глаза.

Воспоминания о дорогих сердцу ночах растворяются в реальности почти без следа.

Если предали ведьму, она готова сжечь всё и вся, сохраняя себя.

И она сбежала.

Злость на Ирасуила оказалась сильнее неприязни к Изиде и её землям. Зря она находила мага, зря взбудоражила людей, всё это делала ради Ирасуила, не ради одной только мести. И что в итоге? В благодарность её отдали врагу.

Она подошла к кромке леса, поклонилась четырём сторонам света, и повернулась лицом к замку, где находился её предатель.

— Не будет тебе мира с Эзенгардом, ни перемирия, ни брака с Изидой, ни дружбы, ни безразличия! Силой клятв, что давал мне, какие ведьмам лучше не давать, собираясь предать, проклинаю тебя.

Она достаёт из кармана клочок пергамента, на котором написала Изиде о том, как Ирасуил собирается свергнуть её и подмять под себя Эзенгард. Где ещё, на случай неудачи, он оставил отряды своих воинов. И каким путём лучше пройти в Литору.

Она положила пергамент на свои ладони, подула на него, и ветер, подхватив послание, закружил его высоко в небе.

Ведьма в последний раз бросает на замок взгляд, тянет себя за длинную, только что посидевшую прядь волос, и уходит в чащу.

***

Они едят в чебуречной, катаются на ледяных горках на площади и лепят снеговика. Ира впервые за всё это время смеётся не звуком поехавшей крыши, а чем-то похожем на смех. Серёжа рассказывает, как хотел бы открыть свой маленький бизнес, Ира в ответ молчит, пока без понятия, чем ей самой заниматься.

Сделать ставку на литнет?

Согласиться на предложение Кирилла Михайловича?

Всё не то...

Тут ей звонят по поводу работы Изиды. Ира вспоминает об этом и сообщает, что увольняется. Конечно, обучать людей искусству боя она не сможет. Завтра нужно будет идти за зарплатой.

Какой-то Глеб написал, что хочет встретиться в кафе рядом с той работой.

Ира согласилась, ей хочется скорее закрыть все дела Изиды.

— Странно распорядилась она моей жизнью... — шепчет сама себе, когда они с Серёжей уже подходят к дому.

— Чего? — переспрашивает он.

— Ничего, — она улыбается ему и уже готовится прощаться, как вдруг замечает пушистую рыжую собаку без ошейника, едва слышно поскуливающую на снегу. — Думаешь, чья-то?