Новый мир художника

Глава 3. Ребёнок на пароме

Аскольд даже подумывал утопиться:
— Если это сон, просто проснусь. Если обморок или кома, ничего не случится. А если я влип, то лучше помереть, чем торчать здесь.
Он даже спустился к морю, чтобы воплотить задуманное, но снова увидел ненавистный паром. На этот раз он подплыл ближе, чем раньше, и остановился на некоторое время. Щебеталкин решил понаблюдать за ним и пока не умирать.

Весь день художник просидел на берегу в компании еды и, конечно, вина. Мужчина следил за водным транспортом, но он больше не подплывал так же, как в тот раз.
— Раз паром пока далеко, попробуем мост, — с таким настроем он отправился в путь.
Был уже вечер, а город не становился ближе ни на шаг. Всё было как положено: пейзаж менялся, полусгнивший корабль оставался позади, но вот дорога никак не сокращалась. Бег тоже не помог: в животе резко кольнуло, сердце заколотилось, дыхание сбилось.
— Надо… бросать… курить, — выдохнул он и остановился.
Вдали горели манящие огни города, а внизу плескалась вода, по которой гулял паром.

Когда небо усыпали звёзды, он пошёл обратно. Эту дорогу Аскольд прошёл всего за пятнадцать-двадцать минут.
— Вот почему говорят, что мосты строят сами черти. Кстати, а я давно говорю вслух с самим собой?

В эту ночь Щебеталкин не стал напиваться. Вместо этого — лежал под небосводом и смотрел на созвездия. Он не увлекался астрономией, поэтому не знал, те ли это звёзды, что светят над его домом в Петербурге.
Так художник и заснул. На этот раз ему снился мост с привидениями и бесами, которые норовили сбросить его в воду.

Утром птицы не запели. Не было и будильника. Несчастный начинал всё больше сознавать свою трагедию. Хотя были, кончено, и плюсы: товары в магазинах бесплатные, так что думать о деньгах не надо, никто не отвлекает от рисования…
— Рано падать духом. И не такое было, — у него уже появилась привычка общаться с мебелью и деревьями, теперь к ним присоединились вообще все предметы.

Аскольд пошёл к пирсу и начал ждать, когда паром подплывёт ближе. Временами ему мерещился собачий лай, но он был слишком далеко, чтобы казаться реальным. Перед глазами замелькали болезненные картинки.
Маленький Асик со слезами просит взять щенка, обещает, что будет о нём заботиться до самого конца. И вот на день рождения родители дарят ему чёрненького пёсика. Они гуляют по утрам и делят невкусные обеды. Мама всё говорит, чтобы он погулял с друзьями, но мальчик всегда отвечает одно и то же: «Мой лучший друг — Бимка».
Но как-то раз питомец потерялся. Асик бегал по дворам до самой ночи, но поиски не принесли успеха. Через несколько дней, возвращаясь со школы, мальчик заметил знакомую шерсть рядом с кустами. Водитель не придумал ничего лучше, как бросить несчастное создание под шиповник.

Наконец паром приплыл. Художник стряхнул с себя воспоминания и погрузился в воду. Волны приятно охлаждали тело, развеивая грусть.
Судно спустило трап прямо на воду. Аскольд кое-как забрался по скользким ступенькам и ступил на заветный борт.
«Надо найти капитана и поговорить с человеком, а не деревом», — подумал Щебеталкин и отправился на поиски.

— Есть здесь кто-нибудь? — прокричал он, проходя мимо пустующих кают.
В одной из них послышался вой, похожий на собачий.
«Ну слава богу! — он ускорился, ожидая встретить хозяина пса. Но нигде не было видно ни животного, ни его владельца. — Как странно».

Зато Аскольд добрался до рубки. В ней маячила расплывчатая фигура капитана. Щебеталкин потянул дверь на себя — та не отворилась. Толкнул — тоже ничего.
— Капитан! Не могли бы вы поговорить со мной? Я только что сбежал с пустого берега. На нём совсем нет людей.
Ответа не было.
— Эй, вы меня слышите?
Снова молчание.
Тогда он начал изо всех сил дёргать ручку, надеясь сорвать её и ворваться внутрь. Но установкой, видимо, занимались специалисты, и та никак не поддавалась.
Фигура в кабине совсем не реагировала на кричавшего, будто Аскольда там и вовсе не было.

От двери его отвлекло жужжание: над головой художника завис осиный рой.
— Вот же чёрт! — он не переносил жалящих насекомых.
Однажды из-за пчёлки, летавшей в подъезде, художник не смог выйти из дома и пропустил заказ на несколько тысяч рублей.
Аскольд медленно начал отступать к ближайшей каюте, но та оказалась заперта. Осы следовали по пятам. Следующая дверь тоже не открывалась, хотя пару минут назад были отворены все помещения, кроме рубки.

Щебеталкин уже не пытался сохранять спокойствие. Он бежал со всех ног, дёргая каждую дверцу. Рой зажужжал ещё громче и тоже ускорился. Одна из ручек повернулась, и мужчина влетел в прибежище.
Каюта отличалась от всего парома: она была светлее и просторней. Аскольд сделал пару дыхательных упражнений и немного успокоился. Звук ос заглушил детский крик:
— Это моя комната!

Художник так вздрогнул, что чуть не выронил собственное сердце.
— Тише ты, — он повернулся и пожалел об этом, — всё… хорошо…
— Ты плохой! Я накажу тебя! — мальчик с красными вытаращенными глазами достал нож и пошёл прямо на него.
— Ядрёна мать! — мужчина ударился ногой об угол тумбочки. — Да стой ты! У меня есть для тебя подарок, — ребёнок действительно остановился, но оружие не опустил.
— Подарок? Что это?
— Это когда тебе дают что-то очень хорошее. За просто так, — в карманах нашлись сигареты, зажигалка и пробка от вина. Курить он ещё не бросил, да и ребёнку, даже такому, это будет вредно. Потому Аскольд выбрал пробку.

— Вот, возьми. Но сперва опусти ножик, ладно? Будь хорошим малышом.
— Я не малыш! — мальчик снова обозлился и пошёл на художника.
— Ладно-ладно. Признаю вину, — позади была стена, и места для отступления больше не осталось.
К огромному счастью Щебеталкина, в этот момент кто-то пронзительно закричал и ребёнок отвлёкся. Художник воспользовался шансом и прошмыгнул к двери.

К этому моменту паром уже подплыл к берегу. Аскольд с превеликим удовольствием сбежал по трапу и погрузился в солёную воду.
Доплыв до земли, он хорошенько проматерился: неподалёку стоял догнивающий корабль.