Новый мир художника

Глава 4. Самоубийства и клятва

Сразу по возвращении Щебеталкин отправился в излюбленный бар. Только на этот раз он заметил его необычное название «БУУУМ». Ниже красовался слоган «Свобода и Забвение».
— Забвение… Хорошее слово. Мне бы уже забыться. Ни проклятый мост, ни паром с ненормальными мне не помогли. И раз нет другого выхода… — он печально вздохнул и начал поиски оружия.
Оно нашлось даже быстрее, чем рассчитывал художник. Под стойкой ждал кем-то позабытый чёрный пистолет. Аскольд Валерьянович выкурил свою последнюю сигарету и положил пустую упаковку рядом с выпитой бутылкой.

— Магазин, — Щебеталкин вытащил его. — Пуля, — вставил одну из тех, что нашёл рядом с пистолетом. — Магазин. Затвор.
Он проделывал это снова и снова, пытаясь успокоиться и сосредоточиться. Но пульс усиливался с каждой секундой. Наконец магазин был заполнен. Мужчина снял шляпу, зажмурился, сделал глубокий вдох и поднёс оружие к голове. Напряжение в теле возрастало, руки начинали трястись, мысли крутились вихрем.
— Выстрел, — он нажал на спусковой крючок.
Раздался оглушительный звук. Барабанные перепонки едва выдержали этот шум. Аскольд открыл глаза.
— Ядрёна мать… — он не узнал собственный голос. Тот казался слишком осипшим.

Сердце вырывалось из грудной клетки, кровь медленно вытекала из раны, но Щебеталкин был жив. Пуля не пробила череп и лежала на полу.
— Что за?.. Я же должен был помереть. Неужто сама Вселенная против?
Он призадумался, но вспомнил и мост, и паром, и улицы с мертвенной тишиной. Жить в одиночестве просто невыносимо.
— Плевать! Никаких Вселенных не надо. Магазин, — Аскольд с остервенением начал всё повторять. — Пуля. Магазин. Затвор. Выстрел, — звук повторился.

На этот раз даже кровь не усилилась. Художник выругался в привычной манере и с силой бросил пистолет под стойку.
— Гады! Даже умереть не дали! Что за чёртово место?! — будь он верующим, то ругался бы с богом, но атеисту такое не положено. Приходилось кричать в пустоту.
Щебеталкин нашёл маленькую аптечку, обработал рану и превратился в озлобленного человека с заклеенным лбом.

На улице по-прежнему было пустынно. На причале слышался звук подплывающего парома. От одного его вида художника передёрнуло.
Судно будто специально использовало его страхи, чтобы свести с ума.

Мужчина решил утопиться, но, к своему сожалению, вспомнил, что хорошо плавает. Высоких зданий, как назло, тоже не было. Бедолага уже отчаялся, но тут заметил далёкий маяк.
Аскольд двинулся к нему с такими мыслями: «Он высокий, с него можно спрыгнуть прямо в море и разбиться насмерть. Или получится отправить сигнал SOS с помощью азбуки Морзе».
Щебеталкин даже развеселился, размышляя об избавляющей смерти.

Через полчаса художник добрался до белого маяка с коричневой крышей. Дверь была не заперта и вообще выглядела так, будто её взломали. Но мужчина уже понял, что здесь нет никого, кроме него самого.
Из здания веяло холодом и таинственностью. По телу Аскольда пробежали мурашки.
«И чего так струсил? Пулю в лоб запустил, а тут чего?» — он вошёл.
Маяк несильно отличался от всех остальных: тесно, темно и пыльно. Щебеталкин поднялся по винтовой лестнице на самый верх. Огромный фонарь был разбит, так что идея с Морзе провалилась.
— Ничего, ещё есть запасной вариант, — он перешагнул через ограду, — всё равно покончу с этим, — набрал побольше воздуха, зажмурился и прыгнул вниз.

Удара не было: Аскольд открыл глаза и снова увидел сломанный фонарь. Он пнул его со всей силы, и бывшие ещё целыми осколки разлетелись в разные стороны. Очередная попытка самоубийства не увенчалась успехом.
— Да чёрт вас всех дери! — истошно закричал художник. Он поднял заклеенную пластырем голову к небу и погрозил ему кулаками. — Если там кто-нибудь есть, хватит уже издеваться! Я не игрушка — я человек! Сам могу решить, оставаться ли мне жить!
Злой на всех и вся он треснул кулаком по стене, заработал новый ушиб и поплёлся к бару «БУУУМ».

Художник сел за уже полюбившийся столик и начал заливать горе прямо на голодный желудок. Процесс пошёл хорошо, и он отключился до самого утра.
Во сне за Аскольдом гонялся друг Лёва в компании красноносой женщины из цирка. Вооружены они были ножами и пистолетами. После к ним присоединился противно хохотавший ребёнок с парома. Он то и дело сбрасывал его с маяка и поднимал обратно, как игрушку йо-йо. Спасла несчастного кошка Мари. Она увеличилась до размеров слона и съела всех злодеев.
В следующем сне чёрный пёс Бимка уговаривал маленького Асика не умирать. Ничего не оставалось, как пообещать ему.
На следующий день Щебеталкин не помнил ни один кошмар. Но они кое-что в нём изменили.

Проснувшись, Аскольд Валерьянович опохмелился и решил для себя несколько вещей.
— Не пить, — раненная голова гудела как никогда прежде. — Перестать убиваться и идти уже на нормальные поиски людей. Раз я отсюда не смог выбраться, очень может быть, что здесь есть и другие люди. Тем более, я пару раз слышал лай, — тут ему показалось, что он упускает что-то очень важное.
— Точно! — художник хлопнул себя по лбу и тут же взвыл от боли. — Ох ты ж… О чём я думал-то? Ага. Мне нужен дом. Больше я не буду спать под небом и в баре. Хотя иногда всё же можно… Прости, — он обратился к стулу напротив, — но мы должны расстаться. Я буду приходить иногда, но только ради беседы, ведь я теперь не пью!