Новый папа на Новый год

Глава 4. Андрей

Пока мы идем до дома этой веселой семейки, Симоны, Мишки и Аришки, я думаю о том, как им понравиться. По-настоящему понравиться, а не подарками симпатию купить. В жизни меня никогда не волновала эта проблема. Обычно нравился. Многие заискивали, напрашивались в друзья. На дружбу я скупился. Славка, один верный друг есть, и хватит. По молодости я даже гордился тем, что кому-то я поперек горла.

Прошлое давно не вспоминаю. Того парня уже нет, даже физически. Много раз клетки тела переродились. Другое тело, другие мысли и взгляды, другой я. Когда-то летел в самолете, листал от скуки журнал и вычитал с какой скоростью клетки разных органов заменяются. За три года ни одной старой клетки не остается. Мне помогло это знание отстраниться от того, что хотелось забыть.

– Что-то надо купить? – спрашиваю я у Симоны, когда мы подходим к магазину.

– Для обеда все есть, – отказывается Симона. – Не надо ничего покупать.

– Ну да, билеты против борща.

– Договор дороже денег, – Симона сглаживает улыбкой категоричность отказа и я замолкаю. Мне нравится ее независимость, несмотря на то, что хочется немедленно взять под свою ответственность благополучие Симоны и детей.

– Мишка теперь эксперт, – замечаю я. Дети идут впереди и я слышу их разговор.

– Лучше не кричать, – поучает Мишка сестру, делится опытом катания с большой горы. Я сдерживаю улыбку, так серьезно он это говорит. Наверно, подражает Симоне. Она с детьми говорит уважительно. – Потому что снег летит прямо в рот.

– Снег нельзя есть, – грозит пальчиком Аришка. – Горло заболит.

– Я не ел. Выплевывал, – Мишка шмыгает носом и косится на Симону. – Мама я не ел. Я разумно себя вел.

– Завтра увидим, – отвечает Симона.

– Завтра увидим, – повторяет за матерью Аришка.

– Завтра увидим, – тоже повторяю, чтобы быть с ними заодно, чтобы меня посчитали своим.

Квартира у Ковалевых обыкновенная, небольшие прихожая и кухня, одна отдельная комната и гостиная, из которой можно попасть еще в две комнаты. Не очень удобная планировка, но зато у детей имелись отдельные спальни. Наверно, Симона этим и руководствовалась, когда заселилась в эту квартиру. Есть общее пространство и есть личное. Ловлю себя на том, что одобряю каждое действие Симоны. В ее сторону мой привычный скепсис сам отключается.

Напросился я в гости с единственной целью – выяснить наличие или отсутствие мужа или просто мужика у Симоны. Ревность грызла, вдруг он есть? Морду ему придется бить с ходу или сначала надо оценить отношения в семье? Мужа не оказалось, я сразу замечаю отсутствие тапочек большого размера и вообще мужских вещей. Даже приходящего изредка мужика нет. Невольно выдыхаю. Они мои, все трое. Никому не отдам.

– Заело, – хныкает Аришка, дергая застежку на курточке, и брат, кинув свой пуховичок на пол, бросается ей на помощь.

– Шарф попал, ерунда. Сейчас, – Мишка деловито освобождает молнию от шарфа, а Симона смотрит на них. Я вижу, что ей хочется тоже броситься на помощь, научить детей быстрее справляться с ситуацией, но Симона лишь сжимает кулаки и отступает к шкафу. У Мишки все получается и он командует сестрой. – Все, снимай. Давай повешу. Иди руки мыть.

– Разрешите и мне поухаживать за дамой, – я кладу руки на плечи Симоне, стягиваю пуховик. Я бы и сапоги ей расстегнул, икры помассировал, поцеловал коленки… да много чего во мне всколыхнуло понимание, что никакого мужа у Симоны в данный период нет.

– Спасибо, Андрей Геннадьевич, – Симона смущенно улыбается. – Я пока переоденусь и разогрею все, а вы проходите в комнату. Там телевизор.

– Мама, а руки мыть? – Мишка бдит и тянет меня за рукав в ванную. – Мы же с улицы пришли.

– Обязательно надо помыть, – соглашаюсь я с Мишкой.

Пока мы возимся в ванной, а потом детишки сами переодеваются в домашнее, Симона накрывает стол в гостиной. На кухне мы вчетвером не поместимся. Дети ей помогают и я в который раз восхищаюсь ими, мечтаю присвоить этот уют, смешные разговоры и незатейливые игры. Обед в гостиной, оказывается, не только для меня. По выходным у них так заведено. Или у нас? Я намереваюсь получить все права на обеды по выходным.

После обеда Симона укладывает детей поспать, они заметно устали. Я разглядываю фотографии в рамочках на стене. В основном, детишки. Общая только одна и на ней сразу угадывается схожесть лиц Аришки и Симоны. Аришка сидит на коленях у Симоны, а Мишка стоит рядом. Дети похожи между собой щечками, улыбками, кудряшками, в общем, детскостью. Кто бы подумал, что я могу быть таким подтаявшим от умиления. Я сам не знал, что могу.

– Извините, – Симона выходит в гостиную. – С детьми на гостей времени не остается. Поэтому у нас гости редко. Когда дети подрастут, у них свои гости будут.

– Не извиняйтесь. Я отлично провожу время. Борщ шикарный. И хрюкадельки тоже. Не помню, когда так вкусно обедал.

– Мишка разбойник, – тихо смеется Симона. – Знает, как правильно говорить, а все равно хрюкает. Хотите еще чая?

– Симона, я бы предложил на ты перейти. Не обидитесь?

– На ты? Наверно, это неправильно. Мы ведь…

– Правильно. Если сомневаетесь, давайте у детей спросим. Разрешат они мне такую вольность или нет.

– Мишка вам за горку все разрешит. Пять раз мне рассказал, как он катался.

– Так что? Переходим на ты? – мой напор, конечно, Симону настораживает, только я ничего с собой поделать не могу. В домашнем платье Симона особенно уютно выглядит и я по-звериному хочу ее уюта. – Хрюкадельки объединяют людей.

Ответить на мой топорный юмор Симона не успевает, в дверь начинают трезвонить. Десятым чувством понимаю, что открывать лучше бы не надо, не ко времени и не с хорошим пришли, если так звонят. Поэтому сам кидаюсь к двери. Кнопку звонка давит злющая Настя. Отталкиваю ее, переживая, что ребятишки проснутся. Через миг до меня доходит, как Симона воспримет этот визит. Жена пришла забирать загулявшего мужа.

– Она же старая, – сразу орет Настя. – И с детьми. Ты ослеп?