Новый папа на Новый год

Глава 7. Симона

Меня охватывает ставшая уже привычной усталость. Это не телесная усталость, которая бывает приятной. От телесной усталости есть много способов избавиться. Выспаться, понежиться в теплой ванне, напитаться приятными впечатлениями, просто ничего не делать, лежать на диване у телевизора, а лучше на морском берегу. Солнце и приятная компания отлично поднимают жизненный тонус.

Моя усталость иного рода и спасения от нее нет. Я не нашла способов. Могу лишь забыться, отвлечься, перебить важными, не терпящими отложения, делами. Накормить детей, уложить их спать. А перед сном занять чем-то увлекательным и спокойным. Я достаю альбомы и карандаши. Будем рисовать приветы деду Морозу. Я сажусь на диван, сую руки под мышки. Глупая привычка, появившаяся в ту ужасную новогоднюю ночь.

– Мама вот, – Мишка заканчивает рисовать первым и протягивает мне свой рисунок. На нем довольно узнаваемо изображена большая машина и рядом четыре человечка. – Для деда Мороза мой привет. Нам надо четыре подарка.

– Мне кажется, мы утомим дедушку своими посланиями. Миш, ты только подумай, сколько ребятишек. Если каждый будет много-много раз его просить все больше и больше подарков, то дед точно все перепутает. Он же старенький. Они со Снегурочкой заранее все приготовили, – мне стыдно, что я говорю эту ерунду Мишке. Просто не знаю, как еще его остановить.

Мишка огорченно сопит, я молча ерошу его кудряшки и прижимаю к себе. Парню нужен мужской пример, я вижу, что Мишка очарован своим тренером. И не он один. Аришке Андрей Геннадьевич тоже нравится. А мне нравится? Я не знаю, что ответить. Сегодня он без раздумий и просьб кинулся нам на помощь. Привез домой и пообещал позаботиться о моей машине. Обнимал и утешал на глазах у детей. Они и размечтались.

– Мама вот, – Аришка берет пример с брата. На ее рисунке нет машины, зато есть танцующая девочка балетной пачке в центре и три человечка в зрителях. Еще неделю назад дети рисовали только троих человечков. Меня и себя. – Красиво?

– Очень красиво, – соглашаюсь я. – Давайте зайчиков нарисуем. Кто больше за пять минут? И спать.

Дети долго не засыпают, все-таки моя нервозность им передалась. Мишка хитрит, лежит с закрытыми глазами, явно ждет, когда вернется Андрей Геннадьевич. Я сажусь рядом с кроваткой, чтобы сын не нашел себе занятие повеселее. Разговаривать о случившемся при детях не хочу. Я понимаю, кто мог пробить колесо, понимаю зачем, и против воли на меня опять наваливаются воспоминания.

Четыре года назад я стояла перед дверью в нашу с Николаем квартиру, крутила в замке ключ, а открыть дверь не могла. Меня не было в городе больше месяца, я специально дождалась позднего вечера, чтобы никто из соседей меня не увидел в неприглядном виде и не начал задавать вопросы, и такая незадача. Я нервно оглядываюсь, на площадке три квартиры, кажется, что из каждого глазка на меня смотрят.

Почему Николай поменял замки? Посчитал, что я не вернусь домой? Но я ему послала несколько сообщений. Правда, сообщения были с чужих телефонов и ответа я не получила, но муж знал, что я выжила после тех ужасных событий в санатории. Я ведь надеялась, что он перевернет всю округу в поисках меня. Что найдет обязательно. Объявления везде будут, по телевизору и на столбах. Лишь когда надежды растаяли, я решилась приехать сама.

– А вы чего тут топчетесь? – из лифта выходит девушка с рюкзачком, по виду студентка, и с подозрением косится на меня. – Вы к кому пришли?

– Не пугайтесь. Я тут жила. Вот в этой квартире.

– В этой квартире? – девушка медлит открывать дверь. – Вы сестра Милы? Сима? Сбежали из дурдома? Извините, из специальной клиники?

– Нет, что вы. Я не была ни в какой клинике. Я жила здесь с мужем, – я горячо протестую против абсурдных вопросов. – Просто некоторое время отсутствовала. Попала в ужасную переделку.

– Да? – девушка мне явно не верит. – Отойдите, пожалуйста от двери. Я эту квартиру снимаю. Уже больше месяца, сразу после Нового года въехала. Здесь никто не прописан, я проверяла. Но меня предупредили, что вы можете появиться.

– Предупредили? – я послушно отступаю к лифту. – Кто? Мила?

– Да, Мила. Вы подождите здесь, я вынесу ваши вещи. Мила велела отдать их вам.

– Больше месяца снимаете? – новость меня добивает. Я прислоняюсь к стене, чтобы вздохнуть, даю себе минутку, потом пытаюсь прояснить ситуацию. – А Николая вы знаете? Он мой муж. Это квартира наша. Мила моя подруга, вовсе не сестра.

– Видела один раз мельком, – девушка скрывается в квартире, а я жду непонятно чего. У меня нет ни документов, ни денег, я в полной растерянности, что делать дальше.

Я с силой тру лоб, мозг отказывается соображать. Единственное логичное объяснение, что меня просто выкинули из своей жизни муж и подруга, выкинули как старую, ненужную вещь, не укладывается в голове. Кнопка вызова лифта не реагирует, я стучу по ней кулаком, не чувствуя боли. За спиной как выстрел щелкает замок, внутри все обмирает, колени слабеют.

– Эй, Сима, – девушка выглядывает из-за приоткрытой двери. – Идите сюда. Я чайник поставила. Хотите чаю?

– Хочу, – мои губы дрожат, я бочком протискиваюсь в собственную квартиру. Как нищенка за милостыней. – Спасибо вам. Можно мне умыться?

– Да, да.

– Спасибо, – в ванной вместо серебристого гарнитура стоит простенький белый. Я этому даже рада. Не так больно. Чужая ванная.

– Это ведь вы? – девушка протягивает мне мою свадебную фотографию в позолоченной рамке, когда я выхожу из ванной. – Выпало из мешка.

– Это я, – голос меня подводит. Я беру фотографию и судорожно вздыхаю. Моя жизнь все-таки случилась, а не приснилась мне.

– Надо другой мешок, – сокрушается девушка. – Я вам сумку дам. У меня есть большая, челночная. В нее все войдет.

Мешок для мусора набит моими вещами, я узнаю их. Вещи, которые я носила беременной. Широкие брюки и свитера. Пока девушка волокла мешок из гардеробной, он порвался и часть вещей выпала. Сейчас эти вещи мне не нужны. Я худая как палка. Но я послушно перекладываю одежду из мешка в сумку, потому что это помогает спрятать мои чувства.