Новый шанс на жизнь

2 глава

Лежу на полу, пялюсь в потолок. Потолок низкий. Я его очень хорошо вижу, каждую щелочку, каждую паутинку. Зрение вернулось, наверное, удар поспособствовал. Повернула голову, смотрю: изба, такие в кино снимают. Бревенчатая, пол земляной. Из всей мебели — топчан, лавка, странный трёхногий стол, низкий табурет, бочка. В углу куча хлама. И ещё печка, большая такая. Печь старуха не топила, значит тепло на улице. Лежу, разглядываю всё, удивляюсь. Затылок ноет, надо встать. 

     Подняла руку — шишку потрогать, то, что она есть, я не сомневалась. Так чердаком удариться, как же шишке не быть? А голос, что вернул меня, помню. Поднимаю руку, смотрю на неё и понимаю, что конечность ни хрена не моя!!! Белая, тонкая, узкая, с длинными пальцами. А где мои маленькие аккуратненькие ручки с маленькими пальчиками? 

     Я не понимаю, голова от мыслей лопается. Рассмотрела одну руку, потом вторую, увидела светлые волоски на них. Надо подниматься с пола. Собралась и стала потихоньку собирать себя в кучу. Стою, значит, в позе собачки, пыжусь вернуться в вертикальное положение. И тут взгляд мой останавливается на ногах… на больших таких ступнях, грязненьких, с длинными ногтями. А выше… мамочка моя родная!.... волосатые икры, а ещё выше — множество курчавых, пшеничного цвета волос. 

     Сделала я пару шагов и легла на топчан, укрылась шкурой, от пережитого колотит сильно. Лежу, не знаю, что и думать. Одно понятно — внутри я. А тело не моё. Потянулась к груди, трогаю её, ищу различия. Нашла, а-а-а-а, нашла. Раньше, лёжа на спине, я была плоской, пряталась моя однушечка. А сейчас я чувствую окружность размера может так третьего, не знаю. Трогаю тело ниже. Худая, животика нет. О, а мочалка-то какая!!! Это тело не знало депиляции. Противно как, очухаюсь, устрою волосатости бой. 
    Буду старуху ждать, пора нам по душам поговорить. А пока жду, посплю. От стресса клонило в сон. Скрип двери прогнал дремоту, старуха вошла и с ней вошёл свежий воздух. 

— Оставь дверь открытой... 

— Батюшки, никак голосок прорезался? Да ещё какой, командирский! Имя твоё какое, а, девка? Может, пора и познакомиться? Да и имя своей спасительницы узнать не хочешь? 

— Куен меня зовут. А вас, спасительница, как зовут? 

— Мора. 

Пока шёл диалог, я пыталась выбраться из шкур и на старуху не смотрела. Нога запуталась, и я никак не могла её высвободить. Одержав победу над шкурой, я подняла взгляд. Опаньки, а старуха и не сильно стара, навскидку лет пятьдесят, ну может немного больше. Внешность колоритная: лицо круглое, глаза небольшие, светлые, цепкие, но не злые. Нос, конечно, подкачал, крупный такой тип, его ещё называют «картошкой». Губы ухмыляются, понимает, что я её рассматриваю. Фигура. Фигура идеальная на все сто! Сто, сто, сто. Одежда странная, я у народов Коми по телевизору видела подобную, всё одеяние было из шкур. Тонких, толстых, разных. На ногах странные шлёпки. На голове какой-то капор. 

— Ну? Налюбовалась? Нравлюсь? Я смотрю, головой стукнулась и прозрела? Да? 

— Откуда вы знаете, что я упала? 

— Так я тебя, ослицу, одну не оставляла, мне Гуглик всё поведал. Как ты, дура, сама пройтись надумала. И как своими костями при ударе пол сотрясла. Как пришла в себя, тоже рассказал. 

— Кто-кто рассказал? 

— Гуглик. Это зверёк мой домашний. 

     Из складок одежды показался нос, очень подвижная пуговка, задвигался, принюхиваясь. Потом показалась чёлка, пышная, густая, сливочного цвета, и глазищи, как пятаки. Огромные, притягательные, не глаза, а омуты прямо. Увидел, что я его рассматриваю, и спрятался. 

— Гуглик — болотный зверёк, обладает полумагическими способностями. Умеет передавать мыслеобразы своему хозяину. Редкий, к сожалению, вид. Полезный он очень, лучшего соглядатая не бывает. Ест мало, пользы много. 

Ёбушки-воробушки, какая магия? Я, конечно, кумекаю, что нахожусь у чёрта на куличках. Но про Гуглика в жизни не слышала. Да ещё полумагический. Похоже, Мора меня разводит. 

— Мора, как я у тебя оказалась? 

     Голос задрожал, во рту сухо. Предчувствую: то, что услышу, мне не понравится. 

— Нашла я тебя. В дне пути отсюда есть дорожный тракт. Дорога оживлённая, главная, соединяет две провинции между собой. Ну да что я тебе рассказываю прописные истины, это всем известно. В общем, села я покушать. Достала яйцо, принялась чистить. Погода прекрасная, дождь только что прошёл, птички поют, солнышку радуются. Настроение у меня чудесное, я же за особыми грибами ходила, их только по дождю собирать надо. Чудные грибочки, веселящие. 

     Сижу, значит, кушаю и слышу: кто-то стонет. Прислушалась и пошла на звук. Заглядываю в кусты мирта, а там ты лежишь. Полудохлая, в крови, руки--ноги вывернуты, лица и глаз вообще не видно, месиво одно. Ну стою, смотрю, думаю, что с находкой делать. И уже решила идти своей дорогой, грибочки-то срочно надо обработать, пока не высохли. А потом слышу в голове голос: «Спаси её». Никак сама богиня попросила!? А ей не отказывают. 

     Сделала я волокуши и потащила тебя, грибочки, жаль, пришлось оставить. Долго тащила, спина и руки до сих пор болят. Ох, и тяжёлая ты, ослица. Притащила, старалась и дарами мира лечить, и магией пробовала. Получалось плохо, две седмицы билась, а потом ты умерла. Ненадолго, но умерла, прямо на моих руках.

     Я учуяла, как душа ушла, и вдруг влетела птичка, яркая, маленькая совсем, не больше пальчика, села тебе на грудь и пропала. А ты снова стала дышать. Странно, конечно, ну чего только не бывает. 

— А потом? 

— Потом ты знаешь. 

— Мора, а ты кто? И почему одна? 

— Я ведунья здешняя. Живу одна, потому что одиночество люблю, и ценю, и жажду его! А вот всякие болезные мне это одиночество портят. А ты помнишь о себе, кто ты? 

— Помню. Я Куен Ли. 

— Странное имя у тебя, не слыхала я такого. Наверное, ты не местная? 

— Да уж точно не местная. Я из Москвы. Родилась там и выросла тоже, училась. 

— Москва — это где???