Новый владыка теней

Неизвестный класс

Кален натянуто улыбнулся, а внутри него всё будто осыпалось — он понятия не имел, к чему готовиться и что вообще из себя представляет академия магии. Ещё вчера он был студентом в мире, где максимум магии — это попытка угадать, когда придёт стипендия. А теперь он должен оправдать ожидания отца, генерала, перед которым даже мясо в тарелке лежит по линейке.

— Я верю в тебя, Кален, — наконец сказал отец, вновь берясь за столовые приборы и делая отрезанное движение рукой, словно ставя точку. — Лайонхарты не сдаются.

С этими словами он вернулся к еде, словно разговор был исчерпан.

Кален украдкой выдохнул, вытер ладони о брюки под столом, они вспотели. Он чувствовал взгляды. Мать вновь изучала его взглядом, тонким, почти хищным. Не с целью обвинить — скорее, чтобы понять, кто перед ней сидит. Сёстры хихикали. Братья молчали. Всё было слишком… не его.

— А какая академия? — не выдержал он, пытаясь изобразить заинтересованность.

— Ну, то есть… я же подал документы?

— Нокспайр, конечно, — спокойно ответила мать, не сводя глаз. — Ты ведь сам настаивал или ты передумал?

— Нет, нет! Просто… это так неожиданно быстро. — Он вновь натянул улыбку. Внутри всё холодело. Нокспайр. Хорошо. Хоть что-то.

— Кстати, — вмешалась Норея, лениво крутя вилку в пальцах, — тебе снова прислали письмо из академии. Пришло вчера. Я положила его на твою тумбочку, но, судя по твоему лицу, ты его не читал.

— Оу… Спасибо, — сказал Кален, быстро пряча дрожь в голосе. Он не находил в своей комнате никаких писем. Или… он просто ещё не понял, где искать.

— Не забудь подготовиться, — вновь подал голос отец. — Через месяц начнётся подготовительная неделя, и ты должен быть там вовремя. В этот раз никто не будет прикрывать твою спину.

— Ага… Понял.

Мясо в тарелке казалось резиновым. Он машинально поднёс кусок ко рту, но даже не почувствовал вкуса. В голове гудело: Нокспайр, академия, семья, новый мир, чёртов символ на запястье. Кто был тот, кто оставил дневник? Почему он отдал тело?

«А если я облажаюсь?..» — снова мелькнула тревожная мысль.

— И да, — добавил отец, вытирая губы салфеткой, — завтра пойдёшь с Лаером в город. Надо подобрать тебе форму. Не опаздывай. Утром выйдете.

— Лаер? — Кален машинально повернулся к старшему брату.

Тот, не меняя выражения лица, просто кивнул, не переставая жевать. Ему не было дела до вопросов. Он казался тем, кто действует без слов. Молчаливый и, возможно, опасный. Один взгляд — и Кален понял: с этим лучше не спорить.

— А теперь ешь, — сказала мать, — и не забывай благодарить за пищу. Мы не в трактире.

— Спасибо за еду, — пробормотал он, хоть еда всё ещё казалась чужой, как и всё вокруг.

После ужина он вернулся в комнату. Теперь он заметил письмо. Маленький конверт, белый, с печатью в виде сложной руны, черной как уголь. Бумага пахла чернилами и каким-то пряным дымом.

Он вскрыл его.

“Кален Лайонхарт,

вы зачислены в Нокспайрскую академию магии. Подготовительная неделя начинается 4 сентября. Явиться строго до полудня.

Ваш покровитель: Магистр Раэн Тарвель.

Начальный допуск: Уровень Серый. Класс неизвестен. Ожидается раскрытие силы.

Особые пометки: метка проявилась. Немедленно зарегистрировать её.

Соблюдайте осторожность. Академия не отвечает за безопасность учеников вне учебной зоны.”

Кален сидел, уставившись на письмо. Его пальцы невольно поглаживали край пергамента — шершавый, плотный, совсем не такой, как обычная бумага. Всё это казалось нелепым. Серый уровень, неизвестный класс, магистр-покровитель… Чёрт, даже слова звучали так, будто выдраны из дешёвой фэнтези-игры.

Он откинулся на спину, уставившись в резной потолок, пытаясь переварить прочитанное. “Проявилась метка” — значит, кто-то уже знает о символе на запястье. А если знает — может, следит? Он снова посмотрел на левую руку. Метка больше не пульсировала, но казалась будто глубже впаянной в кожу. Тень, затаившаяся под ней, будто ждала.

Класс неизвестен.

Это, похоже, нехорошо. В мире, где магия — это основа общества, остаться без чёткого класса, наверняка, значит — быть изгоем. Или хуже.

А если его сила — не просто неизвестна, а запрещена?

Он сжал письмо

Он сжал письмо, спрятал его под подушку и встал. В комнате уже стемнело, за окном ветер терзал кроны деревьев, а небо заволокло тучами. Глухо гремел приближающийся шторм.

Кален подошёл к зеркалу и уставился на своё отражение.

— Да какого хера, — пробормотал он. — Какого хрена я вообще здесь?

Он закатал рукав и снова посмотрел на метку. Та будто насмехалась. Чёрное пятно, пульсирующее в такт сердцу, словно живая хрень, вживлённая под кожу.

— Блядь, “класс неизвестен”, “метка проявилась”, “зарегистрировать”. Ага, хрен вам! Я сам не знаю, что это такое, а они уже в курсе. Прекрасно, просто охуенно.

Он прошёлся по комнате туда-сюда, чувствуя, как внутри всё закипает. Паника вперемешку с злостью. Всё было не так. Его тело не его. Голос чужой. Родные, которых он впервые видит, смотрят как на своего, ждут чего-то. А он? Он просто ни черта не знает. И не может сказать правду. Потому что кто поверит?

Он остановился у стола, взял чернильницу и швырнул её в угол. Она разбилась с тихим, хлюпающим звуком, и тёмные капли расплескались по ковру.

— Пиздец просто, — выдохнул он. — Полнейший пиздец.

Он снова сел на кровать, опустил голову в ладони. Сердце грохотало. Он хотел очнуться. Вернуться домой. В свою съёмную комнату с обшарпанными стенами и скрипучей кроватью. Даже если там долги, работа, усталость — это его жизнь. А не вот это.

И всё же — назад дороги нет.

Он выдохнул, медленно поднял голову.

— Ну и ладно, раз уж попал — придётся ебашить до конца.

Он поднялся, подошёл к шкафу, распахнул створки. Внутри — аккуратно развешанная одежда: тёмные сюртуки, рубашки, жилеты. Всё явно сшито под заказ. Он потянулся к одному из костюмов, наощупь выбрал тот, что казался удобным, и переоделся.