Новый вуз – легкий груз

Дружившие с Чичи в цирке не смеялись

– Ну и чего? – Госсен открыл дверь комнаты и вышел в прихожую, где Эймон и Лесли уже обувались и примеряли верхнюю одежду. – Я похож на официанта!

Лесли, одетая в блестящее длинное черное платье, подошла к нему, чтобы поправить бабочку.

– Не говори ерунду, – сказала она серьезным тоном и провела ладонями по его пиджаку, как бы проверяя, что он сидит ровно.

Госсен недовольно пожал плечами.

– Не мне с собой идти.

Госсен был недоволен не только своим неудобным и не подходящим ему, как он считал, нарядом. Вредничал он также потому, что завтра его ждал тест по экономике, и вместо подготовки он идет на... еще раз как его?

– Цирковое шоу! – поправила Госсена Лесли в очередной раз, когда они садились в такси на заднее сиденье. – Это не театр.

– Зачем нам смотреть на Чичи еще и там? Мы и так, как в цирке, каждый день.

Тут он встретил хмурый взгляд старшего брата с переднего сиденья и, сложив руки на груди, отвернулся к окну. В нем он увидел краснеющее небо и вечернее настроение.

– Надо было оставить тебя дома, – сказал старший Пэксли.

– Угу, – буркнул Госсен. – Чичи сама говорила, что ты ничего не понимаешь в искусстве.

Доехали они быстро и в тишине. Пока Эймон расплачивался за такси, Лесли ушла искать гардероб, и они оба потеряли Госсена. Благо нашелся он скоро.

– Ты куда потерялся? – спросила Лесли у Госсена, который шел к ним со стороны дверей.

– Бабуля на входе приняла меня за швейцара, пришлось держать дверь, – нажаловался он, а потом буркнул: – как пингвин в этом костюме!

Красноволосая порылась в сумочке, нашла там билеты и раздала их Пэксли.

– Так это мое, – говорила Лесли, указывая на красно-бархатные стулья в зале, – а это твое.

– В смысле, я же просил у прохода!

Погас свет. Народ потихоньку затихал.

– Садись! – девушка села сама и потянула за руку Пэксли.

– Я же просил у прохода! – сердился Госсен шепотом.

– У прохода не было! – отвечала ему Лесли.

– Класс! – парень, надувая ноздри, ударил руками по подлокотникам, привлекая внимание женщины справа и мужчины сверху.

Представление началось. На сцену вышли жонглеры. Жонглировали хорошо, но слишком быстро.

– Голова не закружится? – прокомментировал с усмешкой Госсен на ухо Лесли.

Жонглеры ушли. Пришли глотатели огня. Пока весь зал изумлялся, Госсен рассказывал историю из любимого вуза соседке справа.

– Подумаешь... это все ерунда. Вот у меня знакомый с универа на новый год съел бабулиного леча! На последнем ударе курантов чихнул огнем! Спалил пол-ужина!..

Люди с раздражением пуляли в Госсена зырки. Лесли дернула его за руку. Он нехотя успокоился, складывая пальцы гармошкой и делая вид, что заинтересован представлением.

Если насмотревшись на огонь, младшему Пэксли захотелось пить, то после жутких представлений с укрощением крокодилов ему срочно понадобилось в туалет. Выйти, однако, не представлялось возможным, и он не нашел ничего лучше, кроме как потревожить подругу сердца своего.

– Лесли, мне надо в туалет, – прошептал он.

Девушка тяжело вздохнула.

– Чичи еще даже не вышла! – посмотрела она на него с осуждением. – Подожди антракта.

– Хорошо, но давай хотя бы местами поменяемся!

– Зачем? – Лесли уже злилась.

– Тут от дамочки несет духами, я не выдерживаю!

Лесли закатила глаза. Госсен громко цокнул и уселся ровно. Что там шло после крокодилов, его не волновало. Он грезил лишь о свидании с горшком.

Вдруг свет замигал яркими цветами. Взорвались хлопушки. Заиграла музыка. Госсен понял – вот она, Чичи! И действительно тут же на сцену выпрыгнула его знакомая-метр-с-кепкой.

Над сценой протянули канат. Она ловко запрыгнула на него и маленькими туфельками делала аккуратные шажки. Весь зал замер. Даже Госсена зацепило представление, и он сидел, завороженный видом... пока не шмыгнул... не шмыгнул еще раз... в носу зачесалось... и.. он... как...

ЧИХНУЛ!

Госсен выкатил глаза, как помидоры на прилавок, и они уже начинали слезиться от сухости. Весь зал, включая его брата, прожигал его глазами, так и крича, что если бы не охрана у выхода наружу, они бы давно пробили Госсеном стену!

Зазвучала барабанная дробь – очень вовремя! Она отвлекла ненавистные взгляды от Госсена, попутно смягчая их и направляя на все еще стоявшую на тонюсеньком канате синеволосую девочку с милейшими косичками. Вдруг она как прыгнет! Как перевернется! Никто не мог поверить своим глазам – она сделала сальто на канате, приземляясь на твердое и, главное, устойчивое напольное покрытие сцены. Краски брызнули во все стороны. Зал апплодировал стоя! Зритель восторженно кричал "браво"... Лесли, Эймон и Госсен под шумок выскользнули из зала, пока никто не опомнился...

– Я не специально! – уверял Госсен свою семью, пока они стояли у дороги и садились в такси.

Вечером похолодало, изо рта валил пар, но на улице было людно. Люди, выходя из цирка, компаниями разбредались в разные стороны, разговаривая и смеясь.

– Твое счастье, что она не упала, – говорил ему брат. – Иначе бы я уронил тебя.

Госсен состроил гримасу и натянул улыбку, Эймон ответил тем же и сел в такси.

– Пойдем, Гось, – Лесли, придерживая его пиджак на плечах, нежно улыбнулась и взяла его за руку.

Они нырнули в машину, и дверь захлопнулась.