Ну и что,что я кошмар?

Всё ближе к цели.

Как обычно, в бедном квартале царила разруха — повсюду поблёскивали зловонные лужицы отходов, медленно пекущихся на свету Сила, горами валялись гниющие тряпки, поросшие мхом, над улицами стоял удушающий смрад. Крошащиеся стены полуразрушенных домов, под крышами которых ютились местные жители, то и дело осыпались, заваливая и без того узкие улочки. Более-менее чистую дорожку здесь найти было практически невозможно — приходилось прыгать по крохотным островкам не заляпанных грязью камней.
Но для Рифа, знающего бедный квартал как свой набор отмычек, это было проще простого. Раз — и зелёная лужа позади. Два — и он перепрыгнул через глубокую трещину, которую создало землетрясение семилетней давности. Три — и он на крыше из чуть подгнивших досок — осматривает свой прежний дом с высоты. Девять лет прошло с тех пор, как он покинул это омерзительное место и переехал в срединный район, однако вору регулярно приходилось возвращаться по делам обратно, вновь переживая самые отвратительные моменты своей жизни.
Вот здесь его учил таскать вещи у прохожих Грок, мелкий сухонький старичок подчиняющийся Дьюку — оборотню полукровке, держащему весь квартал в своих медвежьих лапах. Не притащил к концу дня что-нибудь ценное — жди большой нагоняй.
Тут Рифа чуть не схватил стражник, которого на следующий день нашли мёртвым в канаве. Местные жители не любили незваных гостей.
А в этом разрушенном временем домишке его растила мать. Здесь же она и умерла.
Отгоняя неприятные воспоминания прочь, вор продолжил свой путь по крышам. Он любил маму всем своим сердцем и лишь благодаря её последним предсмертным словам смог собраться с силами и вырваться из этого прогнившего насквозь места.
«Уходи отсюда. Иди в срединные кварталы и попросись к теру Вальриму в ученики. Как хочешь, но привлеки его внимание, иначе как и я сгинешь в этих трущобах…»
Риф поступил по совету матери и с огромным трудом попал в услужение местному аристократу, славившемуся своей любовью к коллекционированию художественных ценностей, хотя сам нифига в них не разбирался, а также имевшему огромное влияние в тёмном бизнесе. Вор белоручка, как его прозвали за спиной жители Хаттауна, в жизни не украл своими руками ни медяка, зато имел огромный штат своих личных воришек.
Для него эти люди были как псарня — тер Вальрим любил стравливать своих подчинённых между собой, наблюдая за их склоками, или давать им такие задания, выполнить которые практически невозможно. Способ пощекотать нервы для большого кошелька. При нём больше шести лет не держался практически никто — все рано или поздно погибали. Однако Риф уже который год сохранял пост любимчика, исполняя любые хотелки пожилого скряги. Выкрасть запонку из радужного алмаза у главного казначея? Легко! Принести новый гарнитур жены управляющего? Запросто! Никто не знал, как парню всё это удаётся, даже хозяин оставался в неведении.
Вор улыбнулся.
Впервые он был рад, что родился на свет в бедном квартале. Здесь никого не интересовали чьи-то чувства. Желания. Жизнь. И благодаря этому всем было наплевать, что в трущобах появилась настоящая тень.

Всех, кто родился имея путь мага, воина охотника или тени называют защитниками, так как с монстрами, бродящими по Экке, могут справиться только они. За посвящение своей жизни сражениям творцы одаряют их особой способностью — возрождаться в храмах снова и снова, пока не закончится количество полученных с уровнями жизней. Остальные же жители мира умирали раз и навсегда. Не смотря на то, что число других путей типа ремесленника, торговца или крестьянина намного превышало эти четыпе пути, защитников с каждым годом становилось всё больше и больше - они рождались теперь не только в благородных семьях, но и в обычных, крестьянских. Поэтому всех одарённых, рождённых у бедняков, забирали в особые лагеря, где они со временем обучались воинским наукам и превращались в пожизненных рабов королевских армий, без права на свободу и личную жизнь.
Риф, к счастью, избежал этой участи, никому не раскрыв ни пути ни класса. Поэтому теперь был вполне доволен жизнью и спешил обратно в поместье, чтобы доложить об успешно выполненном задании — особый товар, полученный им от заезжего торговца, получен.
И тут…
-Ёлкин дрын!
Вор обернулся на громкий вопль, прозвучавший явно не на имперском языке. На краю огромной бурой лужи, перегораживающей улицу, стоял… Нет, стояла странная девушка. Заинтересованный, Риф спустился на землю и затаился за стеной для того, чтобы рассмотреть её получше.
Синие волосы, собранные в косу до лопаток, неестественно бледная кожа, словно мрамор, и… длинные уши. Это настоящий эльф!? Парень еле сдержал удивлённый возглас, разглядывая странного игрока получше. Пепельный плащ с высоким воротом, серебряные сандали на ногах, руки, замотанные в бинты и меч в добротных ножнах, висящий на поясе. Авантюристка в добавок! Только что она здесь забыла?
Подавляя желание подойти и поговорить, Риф хотел было уйти отсюда, но…
-Насмотрелся?
***
Что такое закон подлости? Это когда тебе отключают свет и горячую воду с вечера, из-за чего ты забываешь поставить будильник и, проснувшись на час позже, опаздываешь на экзамен по анатомии. В моём случае всё было намного проще.
Хлюп!
-Ну ё-моё…
Ноги тут же заляпала какая-то зловонная подозрительная жижа, в крохотную лужу которой я ухитрилась приземлиться. Ну, хотя-бы в город наконец попала! Сняв книгу с пояса, я провела по карте, лист которой тут же увеличился, поднимаясь в воздух. Ага, вот этот жирный червяк — это путь между Хаттауном и Выселками. Вот этот странный след, будто по карте пьяная улитка проползла — это мои хождения вокруг стены. А вот этот зелёный кружочек где-то в черноте неизведанных улиц — домик того самого маразматика, который согильдиец, который маг. Вперёд!
Захлопнув книгу, я пошла в сторону средней части города, двигаясь по карте, призрачное изображение которой висело перед глазом.
Сандали противно чавкали по земле. Сверху припекал Сил. А вокруг… Мама! Сверху всё казалось каким-то более приличным… И запаха не было. Натянув ворот плаща до носа, я еле перепрыгнула очередную трещину в земле и остановилась.
-Ёлкин дрын!
Во всю ширь улочки, на несколько метров впереди меня, растеклась огромная противная лужа, преграждающая путь. Когда мне было пять, я любила ухрюкиваться в таких «муравьиных морях» у бабушки, пуская самодельные кораблики из коры по воде. Но мне сейчас, к сожалению, девятнадцать, (во всяком случае психически) и теперь как-то несолидно будет плюхнуться в эту мутную бодягу. Из тёмных глубин лужи всплыл огромный пузырь, выпустивший в воздух зелёное облачко газа. Тем более, я сомневаюсь, что глубина здесь по щиколотку…
Между лопаток появился зуд. Поначалу я не понимала что он значит и боялась, что подхватила какую-то заразу (неужто гнойная водянка!?). Но потом осознала.
Меня просто тупо рассматривают. И это раздражает!
-Насмотрелся?- я обвела взглядом улицу, высматривая того любопытного, что уже просверлил во мне дырку. Тишина. Ни звука. Только зуд не унимается.- Слушай, это неприятно, когда тебя рассматривают из-за спины! Может выйдешь на свет божий?
Опять тишина.
-Слушай, если я тебя найду, то моргалы выколю! Прекрати, это неприятно!
Молчок. Только вот на стене у дома слева слегка шевельнулась тень.
-Попался…
Я подбежала и запрыгнула на старую деревянную балку, покрытую мхом, чуть не сорвавшись с неё. Тень замелькала где-то впереди.
-Догонялки значит. Врёшь не уйдёшь!
И начался полный… марио. Пробежаться по доске, перепрыгнуть яму, пройтись по крыше, обогнуть деда с бутылкой и не вляпаться в зловонную жижу. Класс! Постепенно убогие разрушенные дома уступали место хоть и потрёпанным, но целим домишкам. Бежать стало проще. Как и скрываться тени. Но я не упускала её из виду, перебегая от здания к зданию. Появившиеся прохожие провожали меня удивлёнными взглядами, перешёптываясь между собой.
Наконец, зуд исчез, а мы завернули за угол, оказавшись в тупике, заваленном ящиками. Выравнивая дыхание, я медленно двигалась между этим грудами, очевидно, ненужного хлама, осматривая доску за доской. Стойкое ощущение, что тень затаилась где-то тут не покидало меня ни на секунду. Несколько бочек примостившихся в углу, куча какой-то дряни, свисающий с сизих от пыли стен и несколько пустых корзин.
Внезапно левый глаз резануло болью. Я зажала повязку рукой, но тут заметила, что один из просветов между ящиками странно колеблется. Боль тут же исчезла.
-Хо-хоу… Ну привет!- меч, выхваченный мною, блеснул в воздухе и вошёл в доски по рукоять, разрезая их будто масло. Из просвета выпал парень, с удивлением рассматривающий лезвие, торчащее практически у самого его носа.