Ну, расскажи о себе

Часть четвёртая. Как ты?

Свежезаваренный кофе шумел, окружал диалоги парочек, что забили помещение модной, только открывшейся кофейни. Странно, но общей концепции не было ни в интерьере, ни в музыке: эклектика смешивалась с лёгким фанком. Взгляду не за что было зацепиться, потому люди всматривались в губы, в глаза, нос, елозящие пальцы по столу собеседников. Катя, которая пока сидела одна, скромно держала руки между ляжками. Плечи расправить не получилось – её изводило решение устроить свидание с человеком, которого она знала пять минут. И то только его имя и профессию, которые подтвердить она никак не могла.

Видимо, попытки раскрыть свой потенциал во всех вопросах сыграли злую шутку, и она потеряла голову. Мама предупреждала её, что в большом городе больше всяких психопатов. Услышав эти слова перед отъездом, она вбила себе это как аффирмацию, не доверяя даже своим преподавателям-мужчинам. Что же она делает здесь? Вертелся вопрос, набирая громкость. Но из самобичевания её вынес звон чашки с блюдцем об стол. Никита заботливо доставил ей кофе и садился рядом, а Катя стеснённо улыбнулась ему, будто не собиралась вот-вот сбежать.

– Что ж, – подправляя штаны, садился Никита, – а чем занимаетесь вы?

– Мы договорились обсудить отстойные картины, – подметила Катя, чему Никита стыдливо улыбался.

– Подловили. Но это ведь ещё успеется, верно?

– Обещаете?

– Конечно.

– Значит, – задумалась Катя, – имя знаете.

Никита кивнул.

– Студентка.

– Актёрского? – уточнил Никита.

– С чего?

– Предполагаю. По вашим чертам.

Катя улыбнулась такой лести, но пыталась не отвлекаться от темы.

– Морской технический. Океанотехника. Так вот, – хвасталась девушка.

– Вау! – воскликнул Никита, отвлекаясь от кофе. – Это так необычно.

– Почему? – спросила Катя.

– Ну, это не очень частое явление: девушка с ангельским лицом и такая профессия.

– Почему же? Время такое, когда таланты не зависят от вида, статуса. Вам ли не знать.

Катя мечтательно посмотрела на своего поклонника, обдумывала, как сейчас впечатлит его своими знаниями, довольно узкой спецификой, вскружит ему голову, но, как только открыла рот, поняла, что от занудного рассказа Никита заскучает.

– Откуда вы? – придумала вопрос Катя. – А то вроде свидание, а про вас я ничего и не знаю.

– Отсюда же. Родился, воспитался в строгой интеллигенции советской номенклатуры, добился успеха. Живу рука об руку со своей сферой, хожу на мероприятия, которые мне были интересны.

– Главное, чтобы человек нашёл своё место.

– Ну, – растягивал Никита, – я скорее пошёл на компромисс с совестью. Хотел заниматься тем же: обдумывать картины, создавать историю мазками, но из-за настояний отца только описываю их для читателей.

– Не всегда ведь важно быть супергероем.

– Это мне говорите вы? – ехидно возразил Никита, всё больше добиваясь расположения Кати. – А как вы, человек технического склада, оказались на таком мероприятии?

– Вы думаете, у меня не может быть хобби?

– Нет, конечно нет. Стоило догадаться из ваших слов, что вы всесторонний человек, не ограничивающий себя. Просто для меня это всё ещё необычно.

Между ними встала неловкая тишина, разбавляемая сменяемой музыкой и перемешанным гулом разговоров.

– Откуда вы? – решил переспросить вопрос Кати парень.

– С области. Пикалёво.

– Ого, – задумался Никита, – получаете, знаете Горшенёва.

Катя засмеялась от такого предположения. Смех раздался эхом по всему помещению.

***

Озарив спальню глубоким вздохом, Катерина сорвалась с кровати. Бешеным взглядом она пыталась убедиться, что находится не в душной кофейне, а в своей нежной постели. Протирая слёзы на глазах, она вырывалась подальше, чтобы точно больше не уснуть и не видеть напоминания прошлого. Выйдя на балкон, где солнце разогревало простуженные улицы, а сонные души стремились быстрее в машины, автобусы, троллейбусы, лишь бы успеть на любимую работу, Катерина набирала воздуха, делала чёткие паузы, только бы паника отступила. Благо помогло.

Растормошить заблудшие мысли помогает кофе, но только при мысли о нём непроизвольно подташнивало. Катерина уже нашла ответ, но наивная Катя внутри искренне не понимала, как один человек может подорвать доверие ко всему мужскому роду. Катерина шла на свидания, чтобы поиграть с новой игрушкой, сломать его надежды, которые когда-то сломали ей, а Катя по-настоящему хотела найти любви и заботы в глазах в смотрящем на неё.

Если бы сейчас изобрели штуку, которая может отправить тебя в прошлое, Катерина бы стояла в первых рядах, отправившись назад, к той юной версии себя, но не смогла бы сказать: «Не ведись», «будь осторожнее» или поминутно описала роковой момент — всё это банально и не нужно. Повернув всё назад, она бы не была там, где сейчас. «За всё нужно платить» — этого бы Катя не поняла тогда. Выплаканное корочкой покрылось на сердце Катерины, свечение в глазах сгорело дотла, а целью было доказать своё достоинство. Поэтому, мило улыбнувшись разбитой девочке, она бы просто её обняла. Погладила по голове, нашептав на ухо: «Всё будет хорошо» — и вернулась назад, как бы не было больно.

Самое страшное — забыть про расставленные грабли и наткнуться на тот же опыт, что вмятиной на лбу пульсирует напоминанием. Катерина никогда не скучала по чему-либо, воспоминания для неё — оковы, стесняющие напористый путь к вершине. Утонуть в прошлом равняется забыть о будущем, забыть, чего ты достигла стремлениями. А продолжительность того возврата к истокам рождает только беспроглядную апатию, поэтому Катерина выбрала путь защитного равнодушия, швами заколотив рубцы и никогда более не тянуть за нитки.

Это всё Катерина внутренне проговорила себе, пока чистила зубы, и даже на миг не отпустила взгляд со своего отражения. Сзади неё субстанция занимала половину санузла. Игнорировать это чудо при всём желании не получалось, поэтому Катерина концентрировалась только на себе и на возложенных когда-то в прошлой жизни догмах. Она вышла из ванной, промелькнув до гардероба, одеваясь в строгий выглаженный пиджак, уже заказав такси. В её голове вертелась только статистика психиатрии о том, как люди теряют рассудок от любви, ревности, развратной жизни. Крутилась и заезженная тема любви: предательство, первая вновь обретённая ревность, ласка, похабщина. Вариаций множество, но главный фактор всего перечисленного — обесценивание не только слова, но и его значения в культуре, что воздвигло одиночество чем-то прокажённым, неестественным, а любовь — извечное системное требование, неоспоримая ценность.