Ну ты попала, попаданка

***

В карете царило напряженное молчание.

Кира была погружена в свои мысли. Ее не устраивало все.

Не нравилось что в карете так трясет, что в шею дул сквозняк, пробившийся из какой-то микроскопической щели, не нравилась компания новой гувернантки, которая сидела с напротив с томиком дамского романа и тайком вытирала кружевным надушенным платочком слезинки.

Киру грызло чувство вины за безобразную сцену, которую она устроила в кабинете Ивора. Он сделал для нее столько добра, а она…

Сердце грело только то, что Сопровождавшая ее Майра ехала верхом на крепкой лошадке, иногда заглядывая в окно, и контролируя, не обижает ли кто ее детку.

Девушка глубоко вздохнула и откинувшись на спинку сидения, прикрыла глаза, вспоминая пройденный учебный материал.

Волшебные кристаллы оставили бесценные знания в корке ее мозга, и Кира с удивлением думала о том, неужели мог найтись тот, кто не воспринял бы знания, поданные таким способом. Но как оказалось позже – были и такие уникумы.

С этими мыслями Кира не заметила, как задремала.

Ей снился дом.

Мать и отец все еще были одной семьей, они искренне радовались за дочь, которая поступила в престижный московский университет.

Мама накрыла шикарный стол, приготовила свою фирменную курицу с ананасами.

Их брак уже трещал по швам, но они старались тщательно это скрывать и на людях казаться образцово-показательной семьей.

И в тот день они так же мило держались за руки, ворковали. Отец надел парадный мундир, мама – длинное вечернее платье. Тонкая и изящная, она смотрелась тростинкой на фоне широкоплечего и коренастого отца.

Рядом был Данил.

Сколько Кира себя помнила – он всегда был рядом. Оберегал, поучал, заступался. У нее никогда не было старшего брата, но если бы и был…

В тот вечер Данька так смотрел на нее, будто видит в последний раз. А она, ослепленная своим счастьем, уже была там, в университете, училась спасать жизни бедным зверушкам, и ничего не замечала.

Почему осознание того, что счастье так близко приходит так поздно?

Кира проснулась от того, что ее кто-то трусил за плече.

- Госпожа, вам плохо? – Участливо заглядывала ей в лицо Айлика. – Вы плачете…

- Нет все в порядке. – Кира неприязненно посмотрела на нее. Нет, ну надо же так бесцеремонно прервать ее свидание с домом. Пусть только во сне, и все же.

- Я так испугалась за вас. – Гувернантка, словно не видя раздражения совей госпожи, откинулась на заднее сидение, и начала ворковать. – Я понимаю, вы скучаете по Господину, мы все наслышаны о том, что между вами истинное чувство. Он так любит вас, Госпожа. Делает все, чтобы вам было хорошо в его доме. А Академия – это всего лишь временная разлука. Вот вы приедете – о обязательно поженитесь. Мы все будем счастливы видеть Вас его супругой.

От внимания Киры не ускользнула фальшь, проскользнувшая в последней фразе. Видимо не все.

До нее доходили слухи о том, что Ивор, как сказала бы ее бабушка, слаб на передок, и вряд ли женитьба это изменит. По большому счету, Кире не было до этого дела, ведь весь этот фарс со свадьбой – всего лишь сделка, а он – молодой и здоровый мужчина. Но все равно в душе ее заворочалась ревность. И ненависть. Наверное, так себя чувствовала Екатерина Арагонская, когда августейший супруг пристраивал своих любовниц к ней во фрейлины.

- Остановите карету, я хочу выйти. – Кира постучала костяшками пальцев в маленькое окошко, отделяющее ее от кучера.

Она ловко спрыгнула со скрипучих ступенек, благо в пути ей разрешили надеть брюки с условием, что ближе к столице она переоденется, и пошла в сторону от дороги.

Свежий ветер холодил голову и остужал раскрасневшееся лицо, из глаз брызнули слезы, оставляя обжигающие дорожки на щеках.

Девушка, убедившись, что ее не видно с дороги, прислонилась к могучему стволу дерева и дала себе, наконец, поплакать.

Поплакать об отце, который ищет ее, и места не находит, о матери (а знает ли она вообще, что ее дочь исчезла?), о себе и своей судьбе. Сможет ли она вернуться и когда это будет? Застанет ли она в живых своих родных к этому моменту?

- Ну чего ты сырость разводишь? – Раздался рядом тихий голос Майры. – Смотри, раздетая вышла, сляжешь ведь в дороге.

Орчанка сняла с себя куртку из дубленой кожи с меховой отстрочкой,  и накинула ее на плечи девушки.

- И это. – Тихо сказала она. – Главное, руки не опускать. А эту мелкую козявку, что к тебе приставили – даже не слушай.

Сейчас, когда с Майры осыпалась шелуха этикета, она выглядела естественнее, расслабленнее… роднее. Кира обняла ее и разрыдалась уже в голос, не заботясь о том, что ее могут услышать у кареты.

- Поплачь, моя дорогая. Полегчает. Уже скоро привал, мы разведем костер, и я заварю для тебя травы, чтобы ты хорошо спала и набиралась сил, а ты мне расскажешь про свои тревоги. Может и придумаем что.

- Я не знаю, что со мной будет дальше. – Кира шмыгнула носом и вытерла остатки слез. – Они держат меня в неведении. Ивор – каждый день придумывает для меня новые условности, которым я должна следовать, Раймон – предал меня…

- Да. С этими людьми, да еще и магами все не так, как кажется. – Орчанка наморщила свой высокий лоб. – Вот у на все просто: понравилась баба – вызвал ее на поединок. Выиграл – женись, проиграл – год позора и ищи другую. Родился магом – ворожи. Родился воином – воюй.