Ну, ведьма, погоди! Лютик для инквизитора

Глава 20

Каспиан

Выступив перед советом магистрата с ежемесячным докладом о проделанной работе, выслушал похвалу за достигнутые успехи. Это не может не радовать, мы с отделом приложили немало усилий для хорошего результата.

Уровень преступности с участием нечисти снизился, количество зарегистрированной нечисти выросло в два раза, она классифицирована и распределена по назначению туда, где может пригодиться. Половина совета была довольна темпами интеграции магии в повседневную жизнь Янтарвина, в особенности им нравилась лавка зелий, в которой была местная достопримечательность — ведьма.

Но их восторг разделяли не все. Как минимум один человек был против происходящего, но ничего поделать не мог. Холодные, ничего не выражающие, кроме недовольства, карие глаза следили за мной во время моего выступления.

По окончанию хотел сбежать, дабы не слушать обвинений в свою сторону, но тяжёлая рука ложится на плечо, задерживая меня у двери.

— Неплохо, Каспиан, — голос отца, заставляет окончательно остановиться, — но мы с тобой договоривались совершенно о другом.

Тобиас Торн отводит меня в сторону подальше от чужих ушей.

— Ведьма. Почему она всё ещё здесь?

— Законом не запрещено. Она может держать лавку, её документы чисты, ни на чём поймана не была.

Пусть пока делает, что хочет, так может и проколется где-нибудь. А пока... Планирую свести наши с ней встречи к минимуму, потому что её магия пагубно на меня влияет. Никаких незапланированных визитов в лавку, никаких встреч вне моего кабинета, касающихся исключительно работы.

— Знаешь, когда я передавал тебе дела, то думал, что ты справишься. Либо ты сам избавляешься от неё, либо этим займусь я, — ставит ультиматум отец.

Зная его методы решения проблем, я напрягся. Лютиция тот ещё подарок, но вряд ли заслуживала того, что делал отец с теми, кто был ему неугоден. Это моя ведьма и я сам решу, что с ней делать.

— Я сам решу вопрос с ведьмой, не лезь в мою работу.

В ответ он высокомерно хмыкнул, не оценив дерзкого тона в свою сторону.

— Но вообще я не об этом хотел с тобой поговорить. Через неделю мы всей семьёй идём в театр.

Очень важная новость, что он даже решил поговорить со мной!

— Рад за вас? — уточняю у него правильно ли я понял. Меня-то уже давно вычеркнули из списка семьи.

— Ты идёшь с нами.

— Нет.

— Это не обсуждается.

— У меня много работы.

— Пьеса не в рабочий день.

— На выходных тоже много дел, — не теряю надежды быть оставленным в покое.

— Каспиан, — медленно произносит мое имя, едва сдерживая гнев, — в столицу приезжает знаменитая на все Солнечные земли труппа. Будет постановка пьесы самого Респироса! Там будет весь высший свет Янтарвина, отличная возможность присмотреть тебе жену.

Я рассмеялся ему в лицо. От души. Заливисто, прям как ведьма, когда специально, мне назло, облила водой. Отец нахмурился: брови сдвинуты, губы поджаты, а взгляд холодный и острый, как будто я испортил ему весь день.

— Я что, девица? Сам как-нибудь выберу.

— Эта отговорка уже была, постоянно так говоришь. Ты саботируешь продолжение рода Торнов. Если забыл, то ты единственный наследник. Уж сделай милость — женись на достойной! Если не согласишься пойти в театр, то на твоём рабочем столе окажется распоряжение о важности культурного просвещения работников.

— Спасибо, что заботишься о развитии инквизиции, которой отдал столько лет жизни! Я буду. Кто же откажется от такого удовольствия?

**

Мы сидим в театре, где от количества пафоса присутствующих было слишком тесно. Хочется сбежать. Такого рода мероприятия не для меня. В свободное время я всегда стараюсь прочесть книгу, а не новости из свежего выпуска газеты. Эту пьесу, например, знаю наизусть, но сама атмосфера меня угнетает.

На мне был обычный костюм, тот, в котором и на вручение награды, и на собственную свадьбу, и на похороны. Отец был в своем парадно-выходном костюме, который надевал только лишь на важные для него события. Тёмно-синий, строгий, инквизиторская брошь на лацкане, как дань уважения прошлому. Белая рубашка безупречно выглажена, вместо бабочки узкий шейный платок, завязанный в тугой узел. Оказывается, что обсуждение невест для него столь важное занятие, чуть не всплакнул от такого внимания к моей персоне. Элоиза и Иветта, как и все барышни в зале, были в пышных платьях, по последней моде. Украшенные золотой вышивкой, перетянутые корсетами, с кричащим декольте в виде сердца, и обязательно веер, украшенный тесьмой из кружева, без него никак.

— Как насчёт Жозефины Кронштадт-Гольштейнвюртембергской? — предлагает мне кандидатуры Элоиза, незаметно указывая веером на девушек.

— Не смогу запомнить фамилию и обращаться к её родителям. Слишком сложно.

— Лоретта Темберли?

— Я разорюсь на муке, в которую она падает лицом десять раз на дню, чтобы быть бледнее всех.

— Каспиан, будь серьёзней, — пригрозил отец, но я не внял его совету, продолжая отмахиваться от невест.

Дальше в игру включилась Иветта. В жизни бы не подумал, что буду ей благодарен. Она окончательно разнесла всех в пух и прах.

— Эта слишком толстая, эта слишком худая, у той косые глаза, у десятой кривой нос, — непрестанно перечисляет Иветта. — Ребёнок должен родиться красивым, как и все в роду Торнов, — она гордо вскидывает подбородок вверх, словно сама носила эту фамилию.

Между ними начинается жаркий спор, а я мечтаю, чтобы этот вечер поскорее закончился. Сам в состоянии найти себе жену. Родственнички замолкают лишь тогда, когда начинается представление, а я продолжаю размышлять под громкие овации.

Дилора обиделась, что я предпочел ей работу. Селин решила меня впечатлить и ляпнула, что с радостью бы убила всю нечисть, и, естественно, наши пути разошлись. Франческа... Неловкая ситуация вышла с её братом. Оказалось, что он был контрабандистом и торговал запрещенными зельями. Её семья от него отреклась, дабы он не опорочил их фамилию, а она обиделась, что я принимал участие в задержании.