Ну все! Ты меня достал! Или случайности не случайны.

16 Поездка в храм

До дальнего храма мы едем, болтая о всякой ерунде: о погоде, о моде... Вернее, болтают Себастьян с Димитрией. Я же сижу молча, думая о том, что мы можем найти сейчас в храмах. Росписи в них сохранились частично, насколько я помню. И они все давно выцвели. Почему у нас не обновлялись росписи, непонятно. Надо будет обязательно исправить это. А сейчас, сейчас остаётся только догадываться, как выглядели эти самые драконы. Помню, в детстве я любил разглядывать настенные росписи в храмах. Но, естественно, мне не давали их толком разглядеть. Когда шли службы, мы должны были стоять в первых рядах с отцом и матушкой. А когда всё заканчивалось, так мне уже было не до чего, ноги просто отваливались от долгого стояния, и нам с братом хотелось быстрее занять места в карете. Так что, как выглядели драконы, мне и по сей день толком неизвестно.

«Вот встретишь его и узнаешь!» — усмехаюсь я сам себе.
«Встретишь... Добраться бы сначала до его острова».

Карета тем временем останавливается. Димитрия снимает шляпку, и на её плечи падает прозрачная накидка, закреплённая на голове обручем. Наша матушка тоже покрывает голову такой же накидкой, когда бывает в храме. Правда, у матушки нет никакого обруча при этом. Но расспрашивать по поводу, почему у Димитрии обруч на голове, я не стал, решив, что это для того, чтобы накидка не снялась вместе со шляпкой.

Мы выходим из кареты и, отдав распоряжение, чтоб нас ждали, идём к храму. Народу в парке перед храмом нет, да оно и понятно, обычно здесь народу видимо-невидимо в утреннее время когда идёт служба. Сегодня же вообще службы с утра не было. Нам же это даже на руку, не возникнет лишних вопросов, зачем его светлости отправились днём в храм, да ещё в сопровождении неизвестной девушки.

И вот мы поднимаемся по ступеням храма. Димитрия приподнимает подол платья, и я вижу, что это не брюки, как мне показалось вначале.

«Ну да, было бы странным, если б она в брюках в храм пошла... Это у меня, наверное, нервное... С утра увидел брата в платье, теперь мерещится, что девушка в брюках».

Я вздыхаю.

— Не дрейф, братишка. Сейчас всё узнаем, — улыбается Себастьян, расценив мой вздох по-своему.

— О, а слова у вас явно из морского языка, — замечает Димитрия, повернувшись к моему брату.

— Да они у него иногда вообще не знаю из какого языка, — не удержавшись, восклицаю я.

— Ваша светлость! — раздаётся в это время удивлённый голос.

Нас встречает сам настоятель выходя нам на встречу из раскрытых дверей храма.

— Что привело вас сюда в такое время?

— Росписи, — коротко отвечает Себастьян.

— Росписи? — вздёргивает удивлённо брови настоятель.

— Да, нас интересуют росписи храма, — говорю я. — Видите ли, они уже давно не обновлялись. И уже в некоторых местах даже стёрлись.

— Потому мы и пришли с визитом к вам, когда в храме уже нет народа, — добавляет Димитрия.

Настоятель с удивлением кинул на неё взгляд, но промолчал, пропуская нас в храм.

— Прошу, — говорит он, пропуская нас, и следует за нами.

— Спасибо, — отзывается Димитрия, разглядывая внутреннее убранство храма.

Несмотря на тишину и отсутствие людей, в подсвечниках мягко горели свечи, а у портретов мерцали лампадки, из которых струились тонкие, едва заметные струйки дыма. Аромат ладана нежно переплетался с теплым запахом восковых свечей и свежестью живых цветов в изящных напольных вазах. В этот момент я, улыбаясь, глубоко вдыхаю запах ладана — этот знакомый запах напоминает мне о беззаботных днях детства, наполняет сердце теплом и ностальгией, словно возвращает к давно забытым мечтам.

— Я вам нужен? — спрашивает тем временем настоятель.

— Думаю, вы можете заниматься своими делами. Если что, мы вас позовём, — отзываюсь, кивая, я.

— Хорошо, ваша светлость, — отвечает он, склонив голову в поклоне.

И сразу в этой части храма мы остаёмся одни, тут же выходят из главной залы и остальные монахи.

— Итак, с чего начнём? — спрашивает Себастьян, когда мы остались втроём.

— У вас потрясающая красота в храме, — восклицает Димитрия, поворачиваясь к нам с братом.

— Так с чего мы начнём? — снова задает вопрос Себастьян.

— Давайте с одной стороны все вместе будем смотреть. Так мы точно ничего не пропустим, — предлагаю я.

— А если мы будем смотреть каждый в свою сторону, мы управимся быстрее, — говорит Димитрия улыбаясь.

Я вздёргиваю удивлённо брови, смотря на неё.

— А Дими права, — кивает брат. — Так действительно будет быстрее.

— Давайте я возьму середину, а вы по краям всё оглядывайте.

— Хорошо, — тут же улыбается Димитрия.

— Вы какой край предпочитаете? — смотрит она на меня.

— Да любой...

— Тогда раз я стою ближе к этому краю, он будет мой. Удачи, — добавляет она, шагнув ближе к стене с

остатками росписи.

Мне ничего не оставалось, как шагнуть к противоположной стене. Я начинаю свой осмотр от дверей храма, разглядывая стены сантиметр за сантиметром. Запах ладана, что витает в воздухе, тени, что оставляют горящие в подсвечниках на стенах свечи, всё это создаёт иллюзию, что фрески словно ожили и прячутся от нас.

«О, — улыбаюсь, — а вот тут я ещё в детстве пририсовал огромный хвост к какому-то туловищу, проскоблив острой палкой. За что мне тогда здорово влетело от отца».

Я пристально смотрю на стену. Огромное еле заметное туловище с шестью лапами заканчивается моим пририсованным хвостом. И надо отдать должное, он смотрелся как продолжение зверя очень реалистично. Жаль, морды не разобрать. Даже не понятно, какой она формы. Я оглядываю стену далее. Очень много фрагментов животных и людей. Даже есть сцены, где люди в лапах животных. Но целого туловища дракона я так и не нахожу. Я вообще не нахожу никаких драконов.