Ну все! Ты меня достал! Или случайности не случайны.

17 Второй храм

— Фруктов, воды? — спрашивает Димитрия.

— Я, пожалуй, воды бы глотнул, — говорю я.

— А я бы и от фруктов не отказался, — отзывается Себастьян.

Димитрия сразу открывает корзину и протягивает мне бутыль с водой, а Себастьяну яблоко.

— Благодарю, — киваю я.

— О, какое спелое, спасибо, — улыбается Себастьян.

До следующего храма мы едем молча. Димитрия, о чем-то явно задумавшись, вертит в руках так и не откусив грушу. Себастьян тоже молчит, наслаждаясь вкусом спелого яблока. Я же, отпивая из бутылки, пытаюсь вспомнить, как же выглядел тот зверь на стене храма, но так и не могу этого сделать.

И вот карета въезжает в ворота сада, что окружает ещё один наш храм.

— А вот и ещё один храм, — говорит Себастьян, взглянув в окно.

Карета, проехав еще немного вперед, останавливается. Себастьян, тут же открыв дверцу кареты и вручив огрызок яблока слуге, подаёт руку Димитрии, помогая ей спуститься со ступеней. Та, оставив грушу прямо на сиденьи, любезно принимает предложенную братом руку...
И вот мы уже снова поднимаемся по ступеням храма, и снова нас, как и в первом храме, встречает настоятель.

— Что привело вас сюда, ваша светлость, в такое время? — склонив голову в поклоне, спрашивает он.

— Нас интересуют росписи... Древние росписи.

— Росписи? — вздёргивает он удивлённо брови. — Хорошо, прошу за мной.

Поднявшись по мраморным ступеням, мы оказываемся в просторном прохладном зале храма. И снова запах ладана смешан с ароматами цветов. Я вдыхаю его полной грудью. Димитрия же снова с интересом оглядывает всё вокруг: свечи, что стоят в больших напольных подсвечниках, гирлянды цветов, что украшают колонны у алтаря. Настоятель идёт через середину залы. Мы, следуя за ним, проходим величественный зал храма, направляясь прямо к алтарю. Но у самого алтаря он останавливается.

— Девушке сюда нельзя.

Димитрия вздыхает. Видно, что наша спутница, хотя и знает правила, но немного расстроена таким поворотом событий. Но она тут же разворачивается к стенам, что ещё сохранили старинную роспись. Мы же заходим за алтарь. Останавливаясь у небольшого мраморного возвышения, на котором стоит небольшой сундук. Настоятель, отперев запор, бережно вынимает из сундука что-то, завернутое в темную тряпицу.

— Вот, — протягивает он нам, разворачивая её.

Мы застываем, изумлённо глядя на кусок камня. Это был не просто камень. Это был отполированный с одной стороны камень, на гладкой поверхности которого было изображено судно в море меж двух скал, а рядом в воде люди.

— Это что? — вскидывает сразу брови Себастьян.

— Откуда это? — моргаю я, удивлённо смотря на камень. — И такой странный рисунок...

Я, ожидавший увидеть изображение дракона, был озадачен увиденным.

— Я не знаю, как трактовать то, что тут изображено. Но этой фреске уже несколько веков, — говорит тихо настоятель. — Мне её передал мой предшественник, когда я только стал настоятелем. Всё это время этот небольшой сундук хранился тут и передавался от настоятеля к настоятелю. И я, когда придёт время, передам его своему ученику.

— Можно более подробно разглядеть? — спрашиваю я.

— Конечно.

Настоятель закрывает сундук и кладет камень на крышку.

— А вообще он откуда? — наклоняюсь я ближе к камню. — Откуда взялся?

Себастьян тоже наклоняется ближе разглядывая реликвию..

— За бортом странные... девушки... — бормочет он.

— Камень так гладко отполирован, — говорю я дотронувшись до его поверхности рукой. — А рисунок будто выколот на камне.

— Говорят, когда-то это было огромной стеной древнего храма, Что до наших дней не дожило.

— Как это? — вздёргиваю удивлённо брови. — Не помню, чтоб у нас ещё какой-то храм был когда-то.

— Возможно, это произошло ещё до вашего рождения, ваша светлость, — отвечает настоятель. — Но я могу вам точно сказать, что этот осколок очень старый. Он сделан в древней технике, которой раньше рисовали на стенах.

— Ну да, у нас сейчас росписи... — проговорил я, всё ещё разглядывая камень с рисунком.

— Ага, росписи, — хмыкает брат. — Только почему-то все стёртые.

— Возможно, мы утратили искусство росписи на камне, которое вечно, — проговорил тихо настоятель.

— Да и искусство росписи красками мы, видимо, тоже утратили... — отвечает Себастьян, снова хмыкнув.

Настоятель же заворачивает камень в тряпицу убирая в сундук.

— Ну а то, что на стенах, так вы знаете, теперь тут корабли не изображены, — говорит настоятель. — Тут сцены из жизни людей и драконов. Но, к сожалению, они уже выцвели за давностью времён. Утратили нынче мы умение вечных рисунков... Утратили...

​Настоятель качает головой, запирая сундук.

— Что ж, спасибо... — благодарю я. — Вы нам очень помогли...

— Я вам нужен ещё? Или вы предпочитаете далее самостоятельно осмотреть всё кругом? — спрашивает тем временем настоятель.

— Спасибо, мы уже увидели то, что нам нужно, — отвечает Себастьян.

— Тогда я с вашего разрешения удалюсь...

— Да-да...

— Ваша светлость, — склонив голову в поклоне, говорит настоятель, оставляя нас одних.

Он уходит, а мы присоединяемся к Димитрии.

— Ну как? Нашли что-то интересное, что удосуживается нашего внимания? — спрашиваю сразу я.

— Да не особо... — говорит она. — Разве что вот там.

И она, вытянув руку, указывает наверх.

— Там? — удивлённо вздёрнув брови, задираем мы с Себастьяном головы к потолку.

Купол храма наиболее всего сохранил роспись. Там было изображено море и какие-то странные животные в нём.

— Море отлично сохранилось и облака над ним, — усмехается брат, разглядывая роспись на куполе храма. — А вот тот, кто в нём плавает, нет.

— Опять же, почему море? — проговорил я. — Видимо, всё же это указывает на то, что драконы живут в море. Но тогда это получается ваш морской змей, Димитрия.

Я опускаю голову, глядя на Димитрию. Она удивлённо вскидывает брови.