Ну все! Ты меня достал! Или случайности не случайны.

19 ...

— Мальчики, что у вас тут случилось? Вы кричите так, что в коридоре слышно.

— Прости, — обращаюсь я к ней на «ты», сам не заметив этого, — просто некоторые из нас не знают, куда деть свою силу, потому применяют её на мебели.

— Что? — Себастьян возмущается.

— Так, тихо! — повышает голос Димитрия.

Мы удивлённо смотрим на неё.

— Однако... — усмехается брат.

— Простите, — тут же извиняется она, — но иначе вы тут до рукоприкладства докричитесь.

— Пока досталось только шкафу... — тихо говорю я.

— Да я же не специально, — возмущается Себастьян, держа уже дверки шкафа в руках и пытаясь пристроить их к шкафу.

— Да брось ты их уже, — говорю я и замечаю, что Димитрия еле сдерживается, чтоб не рассмеяться.

Я невольно тоже улыбаюсь. Себастьян, вздёрнув брови, опускает дверки шкафа и тоже, смотрю, улыбается.

— А тут доска отошла... — как бы между прочим замечает брат, опуская на пол дверки шкафа.

— Где? — подхожу ближе.

— Вот, — берётся он за отошедшую доску.

— Что это? — в один голос восклицаем мы все втроём, уставившись на торчащий кусок кожи из-за отошедшей доски.

— Разрешите, — Димитрия ловким движением руки вытаскивает из явного тайника кусок сложенной кожи.

Она тут же подходит к столу и аккуратно двумя пальчиками разворачивает его на столешнице.

— Это же... это... — я не в силах поверить в то, что предстало перед нашими очами.

— Это карта, — говорит Димитрия.

— Да, мы видим, что это карта, — выдыхаю я. — Но это не просто карта, это...

— Что? — коротко спрашивает Себастьян.

— Это путь к острову дракона, — ответил я, сам не веря в то, что сказал.

— Ты уверен? — вздёргивает брови брат. — Она просто старая.

— Сразу видно, что ты далек от морского дела, — говорю я. — Это не просто старая карта, это старинная карта. К тому же на этой карте есть острова, которых нет на современных картах. Это я тебе точно говорю. Вот, например, эти два.

Я указываю на два рядом стоящих острова посреди моря.

— Я не знаю, в этой части моря ничего такого. А почему?

— Почему? — тут же спрашивает Димитрия.

— Потому что на наших картах тут просто море и ничего, кроме моря. И вот тут нет этого острова...

Я тут же кидаюсь к шкафу и выхватываю с полки карту, на которой проложены торговые маршруты.

— Вот, сравните, — разворачиваю карту.

Себастьян и Димитрия склоняются над картой.

— Да, — соглашается Димитрия. — Этих островов здесь нет...

— Но самое главное вот, смотрите, — указываю я на два рядом стоящих острова в море. — Это совершенно в другой стороне от торговых путей наших кораблей.

— Ну вам видней, — отозывается Себастьян. — Мне-то лишь разница в том, что она не на бумажке, а на коже какой-то нарисована...

— Она не нарисована. Она выколота, — вдруг говорит Димитрия, склонившись над картой.

— Выколота? Она же цветная... — я наклоняюсь над картой, разглядывая её пристальнее.

И точно. Все пометки на коже выколоты, и причём в цвете...

— Удивительно... — протянул я. — Она даже не потеряла своего цвета.

— А если сюда нанести торговые пути, то мы получим почти точное местоположение островов, — говорит Димитрия.

— Нет, карту мы портить не станем, — говорю я. — Быстрее я нанесу недостающее на эту.

И я тут же берусь за ручку.

— Только я не уверен, что я точно их перерисую.

— А ты прижми на просвет кожу и сверху карту. Они наложатся одна на другую, и тогда всё точно перерисуешь... — вдруг предлагает Димитрия.

— На просвет? — смотрю я на окно, за которым уже ночь почти.

— Точно, на просвет свечи будет видно.

— Да, но карта твоя больше, чем мы нашли, — осаждает мой задор Себастьян.

— Сейчас, — кидаюсь я снова к шкафу.

Порывшись в нём, извлекаю небольшую карту.

— Вот. Это когда-то нас учили ещё в детстве по ней.

— О, ты её ещё хранишь? — вздёргивает брови брат. — Она же маленькая, неудобная, детская...

— Зато нам сейчас в самый раз. Пошли.

— Куда? — моргает Себастьян.

— К окну. Пока луна ярко в него светит, — говорю я. — Ещё и свечу подержишь. Так больше света будет.

— Димитрия, ты держи кожанную карту.

— А вы уверены, что кожаная будет просвечивать? — с сомнением спрашивает брат.

— Сейчас увидим всё. Но, думаю, будет. Кожа очень тонкая.

Мы подходим ближе к окну. Димитрия поднимает карту из кожи, я сверху пристраиваю карту бумажную и подношу свечу за сложенные вместе карты.

— А смотрите-ка, видно что-то... — Себастьян разглядывает всё, что мы держим.

— Ты держи давай. Я обводить стану, — говорю я.

Себастьян перехватывает из моих рук карту и свечу и кивает головой.

Я же беру ручку и, окунув её в чернила, немного стряхнув, аккуратно рисую на карте недостающие острова.

— Вот так... Как-то так... Кажется, чернила не растеклись.

И вот мы снова, разложив карты на столе, внимательно рассматриваем их. Я проверяю, точно ли они совпадают друг с другом. Удивительно, но чернила действительно не растеклись по бумажной карте, хотя мы держали её почти вертикально возле свечи.

— Но тут нет торговых путей, — говорит Себастьян.

— Это не проблема. Я их тебе мигом нарисую, — отозываюсь я. — Проблема в другом.

— В чем? — хором восклицают Димитрия и Себастьян.

— В том, что наша карта бумажная, — отвечаю я. — Если маршруты торговых судов капитаны помнят практически наизусть и могут с закрытыми глазами провести судно, то новый маршрут всегда сверяют с картой. А в море есть шанс, что на неё попадёт вода и сотрёт нарисованное. Это старым корабельным картам нестрашны белые пятна, их капитаны помнят наизусть, а тут, боюсь, я не запомню... Маршрут, который можно определить, ориентируясь по звёздам, тут не применишь в случае чего. Я его просто не знаю.

На меня сразу смотрят две пары глаз.

— Так они же все такие, — вздёргивает брови Себастьян.