Ну всё! Ты меня достал! Или судьба в лапах дракона. Книга 2

1 В глубь острова

Нас пятеро отправилось в таинственные глубины острова, надеясь найти могучего дракона — ту древнюю силу, что скрыта за горизонтом неизвестности в тени вечных тайн.

Я, мой брат Себастьян и наша верная спутница — Димитрия, с которой за эти месяцы морских странствий связала меня особая тёплая нить доверия и любви, пустились в опасное путешествие.

К нам присоединились удивительные существа: Кентавра, женщина-лошадь, чья грациозность и таинственность окутывали нас чарующей атмосферой приключения, и Ламия, женщина-змея с искренним взглядом мудрости, чьи судьбы переплелись с нашими в этом опасном, волшебном путешествии.

Оставив наш корабль, мы с надеждой и трепетом пустились в путь, готовые к любым испытаниям, что преподнесет нам остров.

Команда нашего фрегата — легендарного «Матылька» — осталась на берегу, в лагуне, ожидая нашего возвращения. В их сердцах горело терпение и вера.

Я искренне надеялся, что этот остров — действительно тот самый драконий, о котором мы столько мечтали и к которому стремились последние месяцы. Ведь здесь я ожидал найти ответы на наши вопросы, что скрыты за гранью обыденного, и исцеление для нашего отца, страдающего от древней болезни.

Я верил всем сердцем, что именно тут укрыт дракон, источник древней мудрости и могущественной магии. Именно здесь, в сердце его пристанища, затаилась истина, что поможет нам вернуть здоровье отца и обрести силу духа.

Наше судьбоносное путешествие — не просто поиск чудовища, а стремление раскрыть тайну и найти мудрость и силу в самом сердце этого загадочного места, чтобы спасти близкого, принеся исцеление в наш дом.

Долго мы пробирались сквозь густые высокие кусты — шаг за шагом, плечом к плечу. Но с каждым мгновением заросли становились всё выше и плотнее, словно природа сама противилась нашему пути. Колючие ветви хлестали по лицам, не давая укрыться или уйти в сторону — казалось, что такие ветви готовы разорвать одежду, оставляя лишь алые следы на нашей коже.

И в этот момент я понял — так дальше нельзя. Тогда я решил идти цепочкой один за другим и возглавил путь, вступив в бой с дикой природой, смело рассекая дорогу своим клинком. Не было в моих планах оставлять в этих колючих дебрях свою одежду, а тем более — ранить наших спутниц, таких нежных и хрупких в этом непроходимом мире. Поэтому я взял на себя роль проводника, ведя их сквозь этот хаос, уверенно прорываясь ввысь по склону и внутрь, чтобы достичь цели, что возложена на каждого из нас.

Однако вскоре Кентавра обошла меня и, заняв место впереди, заявила: «Лучше мне идти первой».

— Да ты вся исцарапаешься об острые колючки веток, — попытался возразить я, но она покачала головой, улыбаясь.

— Ты забыл, что мы выросли и живём на острове, полном колючих кустов? — проговорила она. — Наша шкура слишком толста для их колючек, так же как и шкура змей.

— Но верхняя часть тела у вас все-таки человеческая, — посмотрел я на неё в изумлении.

— Какая разница, какая часть? Всё наше тело приспособлено к этим зарослям, — уверенно ответила Кентавра.

— Вот бы нам такую шкуру, — хмыкнул Себастьян.

— И к тому же я лучше вижу, что делается впереди, — добавила она, — я ростом немного выше.

— Ладно, — согласился я нехотя.

— А Ламия говорит, что пойдёт замыкающей, — донёсся голос Димитрии из-за плеча Себастьяна.

— Тогда я буду чувствовать себя как девица, окруженная охраной с двух сторон, — с улыбкой проговорил брат.

— Ну ты хоть и не девица, но ценный экземпляр, — усмехнулся я.

— Да что ты! — воскликнул Себастьян, скрестив руки на груди и глядя на меня с привычной насмешкой.

— Ты всегда был для нас ценным, — тихо ответил я.

Я заметил, как к брату возвращается его привычное повседневное поведение: насмешливое, слегка пренебрежительное ко всему окружающему, кроме себя самого. А я только стал радоваться, глядя на него, что брат изменился в лучшую сторону. Неужели он все-таки остался таким, каким я его всегда знал.

— Кажется, птицы замолкли, — внезапно произнесла Димитрия.

Кентавра тут же вытянула стрелу из колчана со стрелами, что висел у неё за спиной, и вскинула лук, готовая в любое мгновение спустить тетиву. Мы все замерли, насторожившись и оглядываясь вокруг. Я напряг слух, ловя малейший звук, но вокруг царила полная тишина, нарушаемая только еле слышным шипением Ламии, которая, не дожидаясь ответа, скользнула в сторону.

— Куда это она? — насторожился сразу Себастьян.

— Тишо! — попросил я, продолжая вслушиваться в окружающюю тишину.

В тишине слышался еле уловимый шелест травы. Видимо, это Ламия разведывала территорию вокруг нас. Она быстро вернулась, шипя и жестикулируя: «Нет-ш...»

Мы с братом тут же устремили свой взгляд на Димитрию.

— Ей не нравится, что мы идём по тропе, — тихо пояснила она.

— Какая ещё тропа?! — удивился я. — Здесь же сплошная чаща. Где она тут тропу нашла?

— Ламия права, — сказала Кентавра, не сводя взгляда с ближайших кустов и держа наготове лук с готовой к выстрелу стрелой. — Мы действительно идём тропой.

— Да какая тут тропа?! — возражаем мы с Себастьяном. — Трава совсем не вытоптана.

— Тропой почти не пользуются, — отозвалась Кентавра, не смотря на нас, а устремив свой взгляд вдаль. — И поэтому она не утоптана копытами, как наши тропы на родном острове. Вероятно, по ней ходят существа с мягкими ногами.

— Тогда уж мягкими лапами, — хмыкнул я. — Как у кошки.

— Кошки? — удивлённо выглянула из-за плеча Себастьяна Димитрия.

— Да, у них очень мягкие лапы, — кивнул, подтверждая мои слова, Себастьян. — Хотя я не понимаю, зачем держать такого бесполезного зверя, которого ещё и кормить надо.

— У вас есть кошка? — удивилась Димитрия, обходя брата и проходя ближе ко мне.

— Этот вид почти исчез — на всём континенте осталась лишь одна, под нашей защитой, — ответил я.

— Вы мне даже не рассказывали о ней, — проговорила немного растерянно Димитрия.