Ну, здравствуй, Дракон.

Глава третья.

      "Я хочу в горы. Или отпусти меня в тот домик."                                                                                                 "Люси, что случилось? Или на тебя так размолвка с Рррартом подействовала?"                                         "Не знаю, Арртон, не знаю. Но мне хочется побыть одной как можно дольше. Устала я, или меня так беременность выматывает. Помоги мне, пожалуйста."                                                                            Арртон нежно обнял жену, но голос её ему не понравился, в нем сквозило отчаяние, наполненное паникой. Его Люси чего-то боялась. Одиночества она не боялась, а стала бояться толпы.                         Он решил отправить Люси в домик, где они дважды были счастливы.                                                  Утром следующего дня большой чёрный дракон взмыл в небо. На спине у него сидела, вернее лежала, распластавшись, золотая Кошечка.                                                                                                      Весь двор шептался, что супруги поругались, и вот теперь он отправляет её в ссылку.                          Дракон летел весь световой день, лишь изредка опускаясь на землю, чтобы Кошечка могла размять затекшие лапы.                                                                                                                                                     А Кошечка, превращаясь в Её Императорское Величество, тут же засыпала.                                            Теперь Его Величество был в панике, он не понимал, что происходит, лекари упорно не видели беременность, а состояние её здоровья, по их словам, не внушает им опасений за неё .                         К закату они были у домика. Как только Люси оказалась на земле у домика, она преобразилась прямо на глазах. Как будто и не было сонливости и усталости. Она подлетела, именно, подлетела к Величеству. Слегка прикоснувшись к его щеке губами, а другая щека получила лёгкое поглаживание, Люси, сияя глазами, тихо произнесла: "Спасибо."                                                                                             Эта лёгкая ласка заставила замереть его сердце. Он понял, что с женой происходит то, чему он был свидетель в начале её пути в этом мире. А потом та искренняя девочка почему-то исчезла. Она приняла мир, но не приняла его как короля. Она закрылась для него. Да, родились, близнецы, потом сёстры - двойняшки.                                                                                                                                              Величество в немом удивление смотрел на преображенную жену. Он не понимал, что с ней происходит. Его ли Люси это!                                                                                                                                А она, не вдаваясь в его душевные терзания, что мурлыкая себе под нос, не стала стоять как Лу в растерянности и, опустив руки, с помощью своей магии привела домик в относительный порядок.              Домик состоял из трёх комнат и кухни.                                                                                                           Потом увидела, что Величество стоит, как соляной столб, и шутливо спросила: "Я понимаю, что красивая, когда работаю, но нет ли у вас желания поработать Ваше Величество? Без ваших трудовых мозолей вода не появится и печь не растопится."                                                                            Шутливое замечание жены подтолкнуло Величество к действию. Он подошёл к ней и встал перед ней на колени, прижал её к себе и поцеловал. Он уже любил этого нерожденного, так как тот позволил увидеть Люси снова улыбающейся и шутившей. Как давно не было этого тихого счастья для них двоих.    Сначала он принёс дров, и они с драконом растопили печь.                                                                         Потом стал носить воду. На последней партии он нечаянно споткнулся и почти всю воду вылил на себя. И тут же услышал звонкий смех жены. Она держалась за живот и говорила сквозь смех: " Простите, пожалуйста, Арртон, я понимаю, что поступаю нехорошо. Некрасиво смеяться над вашей оплошностью. Но смешно же."                                                                                                                 Отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы, она сказала: "Лишили женщину сил, так что придётся вам готовить, Ваше Величество."                                                                                                                         Арртон шутливо обиделся и сказал: "Я пострадал, я и готовить. Где же справедливость?"                       Люси спокойно ответила: "Я и есть справедливость."                                                                                     Потом без всякого перехода спросила: "Аррт, (эта новая интерпретация его имени, снова заставила замереть его, хотя он понимал, что такая вольность с именем при дворце не уместна) ты очень голодный?"                                                                                                                                                            Он, не понимая почему она задала этот вопрос, на всякий пожарный согласительно кивнул, но дальнейшие её слова, заставили его перевести дух, всё-таки, она очень устала: "А, может, ну, её эту еду, что-то спать хочется."                                                                                                                                     Величество, подхватив засыпающую жену на руки, понес в спальню. Тихо раздел, и уложил к стенке, Люси тут свернулась в клубок, поджав ноги к животу, а сам лёг с краю.                                                          Только задремал, как тут же почувствовал поползновения на своё тело. Сначала одна нога, потом рука, а следом за ними и тело жены вольготно расположилось на нем животом вниз. Обняв его за плечи, она тихо сопела в шею. Но вскоре ей эта поза надоела, и она решила повернуться на бок. Чудом не попав рукой ему по лицу, она повернулась. Но спать в этой позе оказалось неудобно, и она неожиданно проснулась, встретилась с его открытыми глазами и смутилась. Смущённо улыбнувшись, произнесла: "Извини и спасибо."                                                                                                                         Тихо сползла с него, повернулась к нему спиной и мгновенно уснула. У него тоже получилось уснуть быстро.                                                                                                                                                                Я проснулась очень рано, на улице ещё было темно. Изумляясь собственной гибкости, тихо спустилась с постели и вышла из спальни. Привела себя в порядок и направилась на кухню. Нашла посудину, в которой без проблем можно греть воду, и поставила её на печь. Дрова ещё были, я растопила печь. Нашла мукообразное вещество, проверила не горчит ли и решила напечь лепёшек. Внутри меня что-то радостно откликнулось на эту мысль. Я попросила Кошечку узнать, кто или что является объектом этой радости. Но Кошечка молчала. Я удивилась, но не стала зацикливаться на этой мысли. Сделав тесто, подождав немного, я начала печь. Я так увлеклась этим занятием, что ничего не замечала вокруг. Когда уже была готова достаточно большая горка лепешек, я почувствовала, что мне мешают работать. Я попыталась отмахнуться, даже стукнуть, но меня ещё сильнее прижали к себе, целуя в волосы и говоря всякие приятности. Но, всё-таки, я его достала, Величество засмеялся и вышел. А у меня весь боевой запал вышел. Сердится на Величество не могла. Мне уже ничего не хотелось. Я пригласила Величество на завтрак, виновато глядя на него, произнесла, выкая: "Простите, Ваше Величество, что на столе только лепёшки. Мяса я не нашла."         Он внимательно посмотрел на меня и спросил: "Люси, что случилось?"                                                      Я вздохнула и сказала: "Я хочу побыть одна. Простите, Аррт. Вы разрешите вас так называть?"                 Он кивнул, соглашаясь, но внутренне холодея. Он не понимал, что же произошло с женой, она становилась чужой и не пыталась это скрывать.                                                                                                А Люси тем временем продолжала задумчиво: "Знаете, Аррт, у меня такое чувство, что я не жила эти двести лет, а спала. А сегодня проснулась и не знаю, как мне жить теперь. Как раньше я уже не хочу, да и вряд ли смогу. Я не отказываюсь от того что было. Я понимаю - девочкам нужна мать. Дайте мне неделю, чтобы привести мысли в порядок."                                                                                  Величество резко ответил: "Не забывай. Пока, что ты - императрица."                                                           Как ни странно, резкость Величества меня успокоила, и не надо было больше ничего говорить. Всё, что я хотела сказать - сказала. Я прикрыла глаза и ответила: "Да, конечно. Думаю, вам тоже хочется побыть одному."                                                                                                                                                    Я встала и вышла из домика, направляясь в укромное местечко, о котором даже дети не знали. Вскоре меня накрыла тень дракона. Я вздохнула и была немного разочарована, в то же время понимая, что и Величеству нужно время. Это же я поставила перед выбором.                             Император, оглушенный признанием жены, долго сидел за столом, даже дракон молчал, наконец придя к какому-то решению, он поднялся и обошёл весь домик. Жены не было. Он вышел на крыльцо и увидел её довольно далеко от дома. Превратившись в дракона, он пролетел над ней, она вздрогнула, но головы не подняла.                                                                                                                      А полетел во дворец, там его ждали двойняшки, думая, как он объяснит им желание матери побыть  одной.                                                                                                                                                                      Во дворце он нашёл сестёр в покоях одной из них. Узнав, что отец вернулся один, они стали грустные: "Вы с мамой поругались, и ты отправил её в ссылку. Об этом все говорят, а слуги нас жалеют. Надоели со своей жалостью."                                                                                                               Арртон грустно усмехнулся, но, не желая расстраивать двойняшек, он пригласил их на обед в свои покои, и с мамой они не ругались. Просто мама немного устала и осталась в домике на неделю, а его попросила присмотреть за ними.                                                                                                                         "Мама сказала, если я хочу выдать вас замуж, то должен позаботиться о вас. Я надеюсь на ваш безупречный вкус, и наш обед пройдёт под вашим чутким руководством."                                           Сёстры, ободренные словами отца, поцеловали его и убежали готовиться к обеду.                                  А Величество, выйдя из покоев девочек, направился в покои сына. Постучав в дверь, он вошёл. Иррида и Иррита встали, приветствуя его. Он махнул рукой, разрешая сесть, и спросил, где он может видеть сына. Ему показали направление. Он поблагодарил и вышел. Женщины переглянулись, в глазах Его Величества была тоска.                                                                                                                      Всю неделю он с голодной злостью набрасывался на работу. Оррт с удивлением следил за отцом, думая, что же произошло между родителями, если отец работает как одержимый. Он вникал в в каждую мелочь, чтобы заглушить тоску по жене. И эта одержимость работой помогла не только Величеству заглушить тоску и ослабить её тиски, но и сына заставила по-другому относиться к работе. Когда Величество сказал, что он улетает, Оррт вздохнул с облегчением: тотальный контроль отца его утомил.                                                                                                                                                           Ещё утро окрашивало в нежные краски наступающий день, а дракон был уже в полёте.                            Голос жены он услышал за домиком. Она с кем-то ворковала, называя того  Ангелом. Он заглянул за домик и увидел интересную картину: жена стояла на четвереньках, опираясь одной рукой обо что-то и, посмеиваясь над собой благодарила Ангела за помощь. Осторожно встав на ноги, она сказала: "Ну, вот отдохнули. Пора браться за работу."                                                                                                            Она пошла к домику, от неожиданности, что видит его, вздрогнула и несмело ему улыбнулась: "Аррт, вы за мной?"                                                                                                                                                      Он кивнул, не отводя от жены восхищенного взгляда. Казалось, что она светилась. От переизбытка чувств он встал перед ней на колени и заглянул в глаза и был удивлён тем, что в чисто - серых глазах жены появились лиловые искорки.                                                                   Она улыбнулась и добавила: "У  нас несколько другой срок."                                                                            Он взбудораженно спросил: "Тебе скоро рожать?"                                                                                  Она вздохнула и сказала странную фразу: "Мы в самом начале пути."                                                           Потом взяла его руку и приложила к своему животу, и он услышал ритмичные толчки   . А она, виновато глядя на него, просительно сказала: "Я  теперь одна. Кошечка меня оставила. И ваша помощь мне как никогда необходима. Я, наверно, многого прошу? Аррт, вы не будете против, если я поживу в домике до родов?"                                             Арртон слегка растерялся от такой просьбы, но то, что жена обратилась к нему за помощью обрадовало и привело мысли к душевному равновесию.                                                                            Зная, что от него ждут Величество с энтузиазмом взялся за работу.  Весь день, проведенный в обществе жены, заставил Величество по-другому отнестись к ее просьбе. Он понял, что сейчас нужнее здесь, чем во дворце.