Ну здравствуй, милая моя

Глава 1

Глава 1

Девица сидела неподвижно, и мне в общем-то не было никакого до неё дела. Ну сидит на скамейке, так никто и не запрещал. А что сидит напряжённо и на самом краешке, так то к психологам разбираться. Мне-то что?

Оценив масштаб детской площадки, решил зайти с тылов. Мегера могла заныкаться как под бортиками песочницы, так и под каруселью. За густым кустарником по периметру тоже могла сховаться. А он колючий, зараза.

Мегера — это кошка Хрыча. Красивая породистая персидская кошка от известных в городе заводчиков, но больная на всю голову и с мерзким характером. Под стать хозяину, надо заметить. Никакая другая нормальная кошка Хрыча не вынесла бы, а эта уже седьмой год ему руки полосует и ноги кусает, а он ее за это уважает.

Я помял багет в руках. Отломал горбушку и задумчиво похрустел свежей зажаристой корочкой. Вкусный багет. У Мегеры губа не дура, она признает только свежий багет и только из определенной кондитерской. А ещё она ест корм определенной марки, весьма не дешёвый, и спит на хозяйской подушке. При такой шикарной жизни чего ее дёрнуло воли понюхать, не понимаю.

Но факт остаётся фактом: вчера Мегера дала стрекоча. Хрыч выносил мусор и не закрыл дверь. Сразу пропажу Мегеры не заметил, обнаружил уже ближе к вечеру.

А сегодня мне досталось. Хрыч брюзжал и выколупывал мой мозг чайной ложечкой. Мы на пару с мозгом сопротивлялись, ибо воскресенье — законный выходной, но Хрыч оказался сильнее.

И вот я, жертва домашнего насилия и тирании, стою на детской площадке под деревянным грибком и пытаюсь решить: имитировать поиски Мегеры или черт с ней, сама придет?

Девица на скамейке дернулась, я скосил глаза.

Привычка, вбитая в подкорку — следить за объектом.

Девица угрозы не представляла. Обычная, глубоко беременная, выгуливающая свой живот на свежем воздухе. Тем более погода располагает, солнышко светит, птички поют.

Только синюшные губы на белом лице выглядели болезненно.

Я отломил ломоть багета и засунул в рот. Девица гулко сглотнула и резко отвернулась. Ну, ясно. Голодная, нищая. Одежда чистая, без дыр, но прям видно, что с чужого плеча. Футболка болтается на плечах, натягиваясь на животе, пластиковые шлепки на пару размеров больше, обтрепанный серенький рюкзачок, лямки которого пришиты синими нитками. Волосы, собранные в хвост, отрезаны неровно, как будто сама ножом их обкорнала.

И вот нафига мне эти наблюдения?

Я подошел ближе и молча протянул оставшуюся половину багета.

Девица дернулась и попыталась отодвинуться.

— Бери.

— Не надо, спасибо, — пролепетала, жадно смотря на багет. Но гордость — это вам не фига с маслом.

Девица попыталась встать, подхватив свой рюкзак, но то ли резко встала, то ли реально на грани голодного обморока, но словить я её успел уже почти на земле.

И вот на кой черт мне эти приключения, а?

Девица оказалась очень даже лёгкой, несмотря что беременная. Я оттащил ее в квартиру, хотя разумнее было бы вызвать скорую.

— Нашел? — Выскочил Хрыч, когда я тихонько грохнул ногой по двери. — Это ещё что такое?

Вот ради его совершенно офигевшего выражения лица и стоило тащить девицу.

— Карма твоя, — обошёл Хрыча и в гостиной уложил девицу на диван.

— На мусорке подобрал?

— На детской площадке. Чёрт, багет потерял в подъезде. Сходи, подними.

Хрыч кривится, пытается принюхаться.

— Да не бомжиха она.

— Аа...

— Вены чистые, алкашкой от нее не несёт. Визуально не наркоманка.

Не то, чтобы я был спецом, этим у нас всё-таки медики занимаются, но повидал всяких по долгу так сказать работы.

— Хм. — Хрыч подходит ближе к дивану, куда я сгрузил девицу. — А ничего такая. Симпатичная. И с пузом уже.

Единственная тема, которую не использовал Хрыч, как способ меня задеть и унизить, это тема деторождения. Нет, Хрыч не знал такое слово, как деликатность, просто считал, что его единственный сын не удался настолько, что лучше о нем не вспоминать. И эта бездетность, пусть и по разным причинам, нас с Хрычем как будто примирила и уравняла в его глазах.

— Иди, тащи нашатырь, и скорую вызывай. Так-то чего на неё любоваться? Чай не картина, — в привычной своей манере приказал Хрыч и уселся в кресло.

Нашатырь нашелся в аптечке. Девица пришла в себя быстро. Чай и пирог из рук Хрыча приняла менее подозрительно, чем багет от меня.

— Ты иди, Марусеньку ищи, — выставил меня Хрыч, а я в который раз удивился, как можно было Мегеру назвать Марусенькой, и какой же всё-таки Хрыч хамелеон. Втираться в доверие он умел. Никто, кроме меня и сына Хрыча, наверное и не знал, какой он настоящий. А может, и мы не знали. Просто ви

дели Хрыча ещё с одной его стороны.