Ну, здравствуй, папа.

4. Ирина. Все очень не просто.

Никогда в жизни мне не было так плохо. Сына вторые сутки дома нет. Места себе не нахожу от волнения.

Вчера Наташка откачивала уколами, а сегодня звонить ей даже боюсь. Не из-за себя, а из-за того, что происходит в моей семье. Распрашивать будет, что да как и придется говорить правду, не чужие же.

Я не готова. Сначала с сыном поговорю и там уж посмотрим.

Мне кажется, что Максим от меня отдаляется. И это так страшно терять ту нить, что между сыном и матерью, страх сковывает и не даёт дышать. И все мысли, как одна - негативные.

Так уже плохо, что света белого не вижу. Жду звонка и плачу.

Успокаивает сообщение от Максима, о том что с ним все в порядке. Не большое затишье, а за ним вновь тревога и слезы.

Ну что у нас пошло не так?

Да, моя вина есть и я признаю, что поступила не честно. Доверие будет трудно вернуть.

Но на это у меня были веские причины. С начала учебного года Максим изменился. Стал задумчивым и молчаливым. На мои предложения поговорить отмахивался и просил не переживать. Обычно мы на осенних каникулах ездили к родителям, но из-за экзаменов в этом году остались дома.

Все же нужно было поехать. Они с дедом очень дружны и мужское влияние сыну не обходимо. Да и мой отец много вложил в воспитание Макса. Представить страшно, чтобы я делала без родительской поддержки.

И, когда родители переехали в другой город, я уже твердо стояла на ногах. Было трудно везде успеть, но мы справились и с этим. И Максимка молодец. Помочь может и посоветовать. Как научился молоток в руках держать, так не дал мне ни одного гвоздя забить для полок. Да и вообще...

Кажется, что мы с ним так и жили - он для меня, а я для него. И прекрасно жили!

Что же сейчас не так?!

Повзрослел?

Переходный возраст?

Влюбился?

Что?!

С первого взгляда ничего буд-то и не изменилось, но уже в ноябре Макс стал закрывать дверь в комнату. Для подростка нормально, знаю.

Разговаривать по телефону уходил тоже в комнату или на балкон. Пусть так.

Вечерами по выходным гулял на улице или у друзей дома собирались. Да ничего такого из ряда вон за ним не замечалось.

И можно было бы не переживать, но на сердце не спокойно. Вот и решилась поговорить со знакомой учительницей. Мы с ней вполне нормально общались и часто обсуждали Максимкины успехи в учебе.

До недавнего времени.

На сегодняшний день я для нее чуть ли не враг номер один.

Да и плевать, лишь бы оценки сыну больше не портила.

Уже почти пять часов, а Макса нет. Обиделся сильно и я понимаю.

Иду на кухню разогреть обед. Приготовила в духовке его любимую картошку с курицей и грибами. Домашний майонез с укропом и чесноком. Жаль сухофрукты закончились, сварила бы компот. Но бежать в магазин не хочу. Боюсь уйду, а Максим придет. Я должна дома быть в это время. Для меня это важно.

Ещё одна важная деталь - это его вопрос про отца. Мы как-то в детстве поговорили об этом пару раз и все. В садике, куда сынишка ходил, как и в школе было много ребят с одним родителем. Никого это не удивляет. Внимание дети на этом тоже особо не заостряли. Ну есть же мама и хорошо. Не замечала я за Максом тоски или желания найти отца. Он бы сказал мне.

Наверное.

Сейчас и в этом сомневаюсь. Оказывается я плохо знаю его.

Макс прав, мы мало общаемся и наши разговоры стали поверхностными. "-Как дела? -Хорошо."

Вот и все на этом. Если хорошо, то и переживать не стоит?!

-О Боже! Я никудышная мать. Как мне с этим жить?! Что, где исправить?

Слезы заволокли глаза. Боясь что случиться очередная истерика, выбежала на балкон. Стою и дышу полной грудью морозный декабрьский воздух. Сейчас все пройдет. Отвлекаюсь на украшенную во дворе дома ёлку, на играющих ребят, рассматриваю машины соседей.

Может и мне машину купить? Максим права ещё через два с половиной года получить сможет, а пока я повожу.

Свои я семь лет назад получила. Родители хотели помочь с покупкой авто, но тут у нас как-то и школа рядом и на работу мне на трамвае быстрее, чем в пробках стоять по утрам. Вот и не взяли.

Но надо подумать. Максиму же на соревнования ездить нужно, на тренировки по выходным, в кафе или в кино прокатимся.

Так...красная или черная? Вон та интересно выглядит и цвет тёмно-синий.

О! А это кто у нас на таких больших и дорогих машинах катается? Огромный внедорожник цвета стали остановился возле нашего подъезда. С высоты седьмого этажа плохо видно, но Максима я узнала сразу, как только открылась дверь автомобиля.

Вот он вышел, хлопнул дверью, козырнул водителю и вошёл в наш подъезд.

-Божечки мой. Во что влез мой сын и кто эти люди?

Бегу к двери. Сама открываю не дожидаясь Макса и стоя на лестничной площадке жду, заламывая от волнения руки. Только бы не...

Что "не"?

Ничего страшного?

Противозаконного?

Криминального?

Какого именно?!

К тому времени как лифт остановился на нашем этаже, я накрутили себя на столько, что одним уколом от давления не спастись. Единственное мое спасение - это объяснение сына.

Двери лифта открылись и Макс и перешагнул порог. Почти сразу увидел меня и улыбнулся. Тепло так, открыто. Я безумно соскучилась по сыну. С нетерпением и тревогой жду стоя на пороге. В горле ком. Что он скажет? Как лучше задать вопросы? Надо же говорить. Только разговаривая мы сможем починить то, что чуть надломилось - доверие. Воспользоваться ремнем, как советовала Наташка не наш вариант и никогда им не был.

-Привет, мам. Ты чего тут стоишь?

-Тебя встречаю.

Стоило увидеть ребенка живым и невридимым, как тут же немного отпустило. Шагаю в квартиру, а Максим за мной следом. Слежу как снимает куртку и вешает в шкаф. Скидывает ботинки, ныряет в домашние тапки. Движения все до боли знакомые, родные. А дальше он поднимает голову и смотрит на меня не привычно взрослыми глазами. Когда только вырасти то успел?

-Мам...

Басит и тянется обнять.

-Мам...прости меня. Ты лучшая. Самая самая лучшая на всём этом свете. И я очень сильно люблю тебя.