Нулевая итерация. Прошлое

Глава 1.

Чернота… Абсолютная тьма… Не отсутствие света, а что-то плотное, почти осязаемая пустота. Ни верха, ни низа. Ни "здесь", ни "сейчас". Время не течёт — его словно сожгли дотла, и пепел так и повис в этой неподвижной мгле.

И сквозь эту немоту пробивается гул. Низкий, на самой грани слышимости. Ловишь его не ушами даже — костями, кожей, внутренним ухом равновесия. Вибрация на границе восприятия. Как напряжение в металле за секунду до трещины. Как предчувствие чего-то, что уже началось, но пока не обрело форму. Гул рождается изнутри. Он будто бы вплетён в саму ткань пространства, в её ранее молчаливую основу.

В верхней части темноты, слева направо начинают проступать символы. Они материализуются из ничего. Графемы медленно выдавливаются из самой черноты пространства. Их начертания чужды человеческому глазу: ни кириллица, ни латиница. Возможно, отдаленно иероглифы? Но нет. Чужие. Не земные.

Это письменность, для которой нет аналога на Земле. Если бы человеческий разум мог это понять, он бы заметил множество строк информации, десятки смысловых линий, идущих одновременно и параллельно. Каждое знакоместо — отдельный источник. В одном вспыхивает последовательность, складывающаяся в слово, в другом — целое предложение, в третьем — поток смысла, плотный, как ток крови в артерии. Символы-глифы мелькают быстрее, чем человеческий глаз успевает их ухватить. Внимание цепляется за какой-то один артефакт чужого сознания, — и тут же теряет, смытое десятками новых потоков, сотнями, они струятся все разом.

Смысл передаётся не только формой знаков, но и движением: внутри каждого иероглифа мельчайшие элементы сменяются с выверенной скоростью, складываясь в ритм. Почти музыкальный. Оттенки синего — ледяной, глубокий, уходящий в тёмный ультрафиолет — это ещё один слой значения. Его не столько видишь, сколько ощущаешь — вроде статики в воздухе перед грозой.

Символы вспыхивают и гаснут. Одни успевают передать послание, растворяются, а на их месте уже новые, с другим ритмом, другой глубиной синевы. Иной порядок. Скрытая гармония. Какая-то структура — только человеческий разум расшифровать её не в силах. Речь существа, которому прямолинейное мышление — давно пережитая привычка, а многомерное восприятие — обычное дело. Десятки смысловых линий текут параллельно, переплетаясь, расходясь, возвращаясь. И всё это в абсолютной тишине. За исключением того самого гула, что теперь уже не просто фон, а основа всего происходящего.

Сейчас причудливые вязи передают нечто вроде координат. Вернее, это иная система отсчёта, где место — это состояние пространства, чьей сути не выразить ни одним земным словом. Время — не стрелка часов, а категория, лишённая длительности, как для фотона, мчащегося сквозь Вселенную: для него нет ни прошлого, ни будущего, только вечное "сейчас".

Вспышка ошеломляет. Точка посреди пустоты, на долю секунды заполняя всё вокруг ярким, до боли в глазах, оранжево-белым всполохом света. Ровным, всепроникающим, словно проблеск с той стороны черной дыры, о котором не пишут в учебниках.

Свечение моментально угасает, но уже в маленькую окружность с размытыми краями. Теперь она вновь расширяется, но уже медленно, неотвратимо, как зрачок, реагирующий на свет… И за ней открывается космическая бездна! Ни картинка, ни проекция, а вид во всей его первозданной мощи. Проступают бесконечные структуры. Нити. Тонкие дрожащие паутинки из слипшегося света и чего-то еще, темного и невидимого. Они сплетаются в грандиозную, непостижимую для взгляда межгалактическую паутину. Её узлы — это сгустки огня из сверхскоплений галактик, выстроенных с точностью, достойной Божественного замысла. Они не горят, а тлеют, как угли, раздуваемые невидимым ветром расширения.

К фоновому гулу присоединяются звуки глубокого космоса: далёкие, призрачные, как эхо чужих миров, умирающих и рождающихся одновременно.

Странные начертания вспыхивают новым сообщением. Если перевести их смысл на примитивный человеческий язык:

Вектор обозначен: Галактическая нить Персея-Пегаса.

Ракурс плавно проворачивается вправо вокруг своей оси. Сто восемьдесят градусов и рывок вверх. Объёмная структура галактик начинает обретать детали. Триллионы звёздных систем несутся на встречу с немыслимой скоростью.

Символы трансформируются: Комплекс сверхскоплений "Рыба-Кит".

Звёздные структуры становятся крупнее. Плавный крен влево, опять вверх. Теперь по обе стороны видны две области ярких кластеров — титанические нагромождения материи, стянутые невидимыми гравитационными нитями.

Новая интерпретация: Ланиакея.

Между двумя громадными массивами звёзд медленно, словно нехотя, проступает ещё одна нить. Тонкая, но прочная, она сшивает оба мега скопления в единое целое. Резкий крен влево на девяносто градусов и сразу подъём.

Иероглифы мерцают: Сверхскопление "Девы".

Нить распадается на сотни отдельных звездных систем. Каждая – остров из сотен миллиардов звезд. Энергичный наклон вправо на пятьдесят градусов и вновь круто вверх.

Задача уточняется: Местная группа галактик.

Уже различимы спирали Млечного Пути и Андромеды – два титана, медленно сближающиеся в космическом вальсе. Небольшой крен вправо, подъём. В центре поля зрения спиральная галактика. Её более крупная соседка остаётся слева.

Новая корректировка курса. Изображение наплывает.

Целеустановка конкретизируется: Галактика, Млечный Путь.

Звёздная спираль стремительно растёт. Приближение сверху — и галактический диск разворачивается во всём великолепии. Спиральные рукава в россыпях молодых голубых звёзд, тёмные прожилки пыли, яркое ядро в сердцевине.

Рукав Ориона. Новое направление.

Энергичный крен влево на 135 градусов. Подъём. Рукав Ориона, – астральный дом нашей Солнечной системы оказывается прямо по курсу. Это финальная цель.

Погружение в рукав Ориона происходит стремительно. Отдельные звездные системы проносятся со всех сторон: красные карлики, желтые светила, голубые гиганты. Движение замедляется. В поле зрения появляются первые астероиды – обломки, оставшиеся от рождения планетных систем. Тусклые, покрытые галактической пылью.