Нулевая реакция

Король пустоты

Арсений проснулся не от будильника. От тишины. От звенящей тишины.

И в этом была некая ирония: в квартире стоимостью под миллион долларов, с панорамными окнами на Москву-реку, самым ценным активом была ватная, гробовая тишина. Ни шагов тебе, ни голосов, ни городского гуда сквозь стеклопакеты. Лишь тихое гудение кондиционера и собственное дыхание.

Он лежал с открытыми глазами, глядя в белый натяжной потолок. Где-то там, за стеной спальни, спала домработница тетя Надя. Но она имела привычку быть невидимой до тех пор, пока он сам не позвонит в колокольчик. Буквально. Отец купил на какой-то ярмарке старинную корабельную рынду и прикрепил к стене в гостиной.

— Для атмосферы. — сказал он.

Тетя Надя же приняла это как руководство к действию.

Арсений нашарил на тумбочке телефон. Экран ярко вспыхнул, ударив по глазам.

Инстаграм.

"47 новых уведомлений. — привстал, опираясь на подушку спиной. — Лайки, комментарии, подписки".

Вчера вечером он выложил сторис с закрытой вечеринки в "Симачеве" — бутылка Cristal на фоне размытых лиц, его собственное лицо вполоборота, подсвеченное неоном. Красивое, прям как с обложки.

Подписчики писали:

"Красавчик",

"Завис",

"Огонь".

Он зевнул и пролистнул, даже не читая.

"47 лайков. Три минуты жизни, упакованные в квадратную картинку. И ради этого я вчера пил эту гадость и делал вид, что очень весело?"

Мысль пришла и тут же ушла, не задержавшись.

Арсений сел на кровати. Потом прошел в ванную. Задержал взгляд в зеркале. Оно отразило идеальную картинку: слегка взлохмаченные русые волосы, серые глаза с поволокой, скулы, за которые девчонки готовы были драться. А может и убить. А что, вполне естественно, дорогой уход, правильное питание, генетика. Всё при нём.

Он отвернулся от зеркала. Надоело.

Через полчаса, натянув чистую футболку и джинсы за сорок тысяч, он вышел в коридор. Тетя Надя появилась бесшумно, как приведение.

— Завтракать будешь, Сенечка? — спросила она с придыханием.

И хотя ей было лет пятьдесят, она красила губы розовой помадой и немного побаивалась его. Все его немного побаивались. Или заискивали. Впрочем, разницы он не видел.

— Не хочу. — бросил лениво, натягивая кроссовки. — Кофе там, в термосе?

— Залила, конечно. И бутерброды положила, с лососем.

— Угу.

Он вышел в подъезд, пропахший свежестью и дорогим деревом. Лифт с зеркалами, консьержка, которая улыбнулась ему, как родному. Он кивнул, не глядя.

Машина ждала на подземной парковке, черный "Мерседес" GLE Coupe, подарок отца на прошлые выходные. Отец тогда сказал: "Чтоб не позорил марку, сынок. И не гоняй". Арсений и не гонял. Ему вообще было лень выжимать больше сотни в городе.

Школа встретила привычным гулом. Частная гимназия, где за обучение платят такие же папики, как его собственный. Здесь каждый знал своё место. И его место было на вершине. Не потому что он боролся за лидерство, а потому что место это было закреплено с самого рождения, прилипло к нему, как дорогая этикетка.

Он шел по коридору второго этажа и люди расступались. Одноклассники здоровались, учителя приветливо кивали. Он отвечал коротко, сквозь зубы. Вовсе не потому что был злым, просто не видел смысла тратить энергию.

— Сеня! — окликнули сзади.

Он обернулся. К нему бежал Лёха Гордеев, его "лучший друг". Лёха был из хорошей семьи, но попроще. Потому и вился вокруг, как комнатная собачонка. Да, дорогой, породистый, но всё равно оставался собачонкой.

— Чего?

— Ты вчера уехал, а там такое было!

— Что на этот раз? — все же решил" поинтересоваться".

— Кирюха с Полиной поцапались. Она ему айфон об стену разбила. Представляешь? Новый же, пятнадцатый!

— Жаль не об голову. — сказал Арсений. — Зрелище.

Лёха засмеялся. Чуть громче, чем следовало. Арсений продолжил идти. Краем глаза заметил движение у стены. Какая-то девчонка, прижавшись к шкафчикам, пыталась собрать рассыпавшиеся тетради. Книги падали из рук, она суетилась, краснела.

Типичная картина. Поток людей обтекал её, как вода обтекает камень. Никто даже и не подумал помочь, остановиться. Она была невидимкой.

Арсений тоже прошел мимо. Краем глаза заметил очки с толстыми линзами, дешевый серый свитер, мышиного цвета волосы, собранные в жидкий хвостик. И... нос, испачканный чернилами. Так уж вышло, но она подняла голову именно в тот момент, когда он с ней поравнялся.

На секунду их взгляды встретились. Её большие, испкганные карие глаза расширились еще больше. Она узнала его. Конечно же, узнала. Здесь все его знали.

И отвела взгляд. Быстро, испуганно, как будто обожглась.

Арсений прошел дальше.

"Ещё одна. — мелкнуло в голове. — Бессловесная функция".

Мелькнуло и благополучно забылось.

***

Урок литературы был вторым по расписанию. Арсений сидел за последней партой, у окна, положив ногу на ногу. Учительница, Марья Ивановна, пожилая женщина с седым пучком и вечно недовольным лицом, вещала о "Преступлении и наказании". Арсений слушал вполуха. Раскольников ему совершенно не нравился.

"Нытик, который придумал себе оправдание для слабости. Убей старуху, стань сверхчеловеком. Чушь собачья.- зевнул, глядя в окно. — Сверхчеловеку вовсе и не нужно никого убивать, ему и так все принадлежит по праву".

— Арсений. — вдруг окликнула Марья Ивановна. — А ты что думаешь?

Он лениво повернул голову.

— О чём именно?

— О теории Раскольникова. О праве сильной личности.

Арсений пожал плечами.

— Право сильного это факт, не теория. Кто может, тот и берёт. Остальные только придумывают мораль, чтоб оправдать свою немощь.

В классе повисла тишина. Марья Ивановна посмотрела на него с интересом. Не испуганным, а изучающим.

— Хм. Интересная позиция. — сказала она. — И к кому же ты относишь себя?

— Я себя ни к кому не отношу. Я просто живу.

Кто-то хихикнул. Лёха же закивал, как китайский болванчик. Марья Ивановна вздохнула и вернулась к Достоевскому. Арсений снова уставился в окно. За стеклом было серое небо, вот-вот готовое пролиться дождём.