Нулевой дефект

ГЛАВА 1. ХРАНИТЕЛЬНИЦА ПУСТОТЫ

Комната, служившая Диане рабочим кабинетом, была стерильно белым холстом, лишенным граней и полутонов. Стены, потолок, пол — все сливалось в едином, безупречном оттенке. Свет, льющийся отовсюду, стирал тени, создавая иллюзию невесомого парения в абсолютной пустоте. Диссонансом в этой монохромной симфонии служил лишь темно-синий экран ее терминала, испещренный ровными строками кода и сканами ветхих страниц.

Она сидела, держа спину прямо, словно статуя. Пальцы застыли на клавиатуре в геометрически выверенной позе. Чип за левым ухом, издавая едва уловимый гул, напоминал о себе легкой вибрацией. В голове не было ни единой отвлекающей мысли, ни тени сомнения. Лишь задача.

Архив Чистоты, величественный и жуткий, раскинулся на трех подземных уровнях восточного сектора Города-01. Сюда, подобно сточным водам, стекались все «эмоционально окрашенные» реликвии, обнаруженные сканерами в жилых кварталах, в руинах забытых убежищ, в старых серверах, переживших Великую Чистку.

Книги, картины, музыка, интимные дневники — все, что могло пробудить искры чувств, подлежало неумолимому уничтожению. Диана, как бесстрастный страж, проверяла каждую единицу перед отправкой в утилизатор.

Ей нравилось заниматься своей работой, если так можно выразиться, потому что слово «любовь» в новом мире было признано формальностью, как реликтовое слово из ушедшей эпохи, которое все еще кочевало по официальным документам, утратив свое истинное значение. Диана не испытывала ни удовольствия, ни скуки. Она просто выполняла задачи, но делала это с интересом.

На экране высветилось новое поступление — тридцать семь файлов, изъятых при обыске в заброшенной коммунальной зоне. Диана открыла первый.

Это была книга. Старинная, со стертыми страницами, отсканированная в высоком разрешении. Потрескавшийся кожаный переплет, потускневший золотой обрез, типографская краска, выцветшая до бурого оттенка. Диана пробежала глазами по метаданным: «Сборник стихотворений. Издательство «Наука», Москва, 1979 год. Автор — Анна Ахматова».

На ее лице мелькнуло легкое недоумение. Чип слабо завибрировал, подавляя зарождающееся, почти неощутимое любопытство. Диана смирила этот импульс и открыла строку.

«Сжала руки под тёмной вуалью…»

Она читала. Слова сплетались в строки, строки — в картины. В голове возник образ женщины, терзаемой ревностью. Её слова: «уйдешь, я умру». Диана понимала значение фраз, потому что ее обучали расшифровке архаичной лексики, но суть ускользала от нее.

Почему она сжала руки? Зачем ей темная вуаль? И что это за странность — умирать, если кто-то уходит? Негативный текст порождает неправильные эмоции. Нулевой прав, решила Диана. Вопросы в голове не успевали оформиться в слова, как чип гасил их, как пламя под вакуумным колпаком. Диана равнодушно, почти механически, перелистнула страницу.

«Мне голос был. Он звал утешно…»

Голос, который предлагает выбор? Это не укладывалось в ее логику. Но что-то неуловимое произошло, когда она дочитала до конца.

«Но равнодушно и спокойно руками я замкнула слух…»

Равнодушно. Спокойно. Слова, которые, казалось, всегда описывали ее собственное состояние. Но здесь они принадлежали той, кто от чего-то сознательно отказывалась. Кто-то звал ее, а она не пошла.

Диана замерла. На мгновение, всего на одно крошечное мгновение, чип под ее кожей дернулся. Это была не ровная, успокаивающая вибрация, а резкий, почти болезненный спазм, который прошел по всему телу. Экран на миг подернулся рябью. В углу вспыхнула надпись: «Обнаружена аномалия психоэмоционального фона. Рекомендуется перерыв».

Она моргнула. Тепло разлилось где-то в груди — не физическое, иное. То, для чего в ее лексиконе не было названия. Диана закрыла файл и поставила резолюцию: «Подлежит уничтожению. Класс опасности — высокий».

Женщина не знала, почему ее палец дрогнул, когда она нажимала «подтвердить». Чип снова загудел ровно, привычно. Дрожь прекратилась. Она открыла следующий файл.

Смена Дианы близилась к концу. Выйдя из Архива Чистоты, женщина оказалась в длинном, безмолвном коридоре, залитом холодным голубым светом люминесцентных ламп. Ни окон, ни проблесков внешнего мира. На глубине трех уровней они были лишь иллюзией. Воздух, равномерно циркулирующий по системе, нес в себе терпкий запах озона и абсолютной стерильности.

Ее шаг был ровным, взгляд устремлен прямо, словно застывший. Мимо проходили другие обитатели этого подземного мира, все в одинаковой серо-стальной униформе, с одинаково потухшими глазами.

Молчание стояло нерушимым. Никто не приветствовал, никто не улыбался. Зачем? Их жизни не пересекались вне предписанных служебных задач. Система не поощряла близость. Перед дверями лифта Диана приложила запястье к сканеру. Механический голос, бесстрастный, отчеканил:

— Строгонова Диана, идентификатор 47-А. Уровень допуска — третий. Ваш маршрут: жилой сектор 7-Б. Желаете получить рекомендации по питанию?

— Да, — эхом отозвалась она.

— На ужин рекомендован сбалансированный белково-углеводный состав №4. Желаете согласовать автоматическую доставку?

— Да.

Двери лифта плавно закрылись, унося ее вверх. Диана уставилась на гладкую поверхность, погруженная в мысли. Сегодня в Архиве Чистоты было тридцать семь файлов, предназначенных для полного уничтожения: двадцать два стихотворения, десять картин, три музыкальных творения и два личных письма. Цифры отпечатались в ее памяти, но содержание осталось размытым. Кроме одного — стихотворения о «голосе» и «равнодушии». Слегка завибрировал имплантированный чип. Чувство подавления. Чтобы остановить этот дисбаланс, Диана перестала думать.