Нулевой километр

26

Сколько продолжался обыск? Вета не смогла бы ответить. Но когда она открыла глаза, в комнате уже не было посторонних. Отец стоял у бара и глушил коньяк прямо из горлышка бутылки. Мать меряла шагами комнату.

– Поверить не могу, что ты пьешь!

– А что мне делать?

– Что угодно! Бить тревогу, звонить адвокатам! Ты понимаешь, что тебя подведут под статью с конфискацией?!

– Это единственное, что тебя волнует? – хмыкнул Юрий Борисович.

– Еще бы! Сколько раз тебе говорили переписать часть имущества на меня?! Сколько раз, а? Но ты ж никого не слушал! Боялся, что я захапаю все себе при разводе. А теперь что? Я тебе скажу! Мы пойдем по миру! Вета, скажи папе спасибо!

Мать резко остановилась, обратив все свое внимание на дочь. Ветка под таким напором вжалась в диван.

– Может быть, все не так плохо, – шепнула она. – Может, это ошибка…

– Ошибка? Ха! Еще скажи, что нам помогут.

– Я не знаю.

– Никто! Никто нам не поможет, слышишь? Крысы первыми побежали с тонущего корабля. Сиваков и тот не берет трубку-у-у. И это друг, называется-я-я-я.

– Прекрати истерику! Если бы все было так однозначно, меня бы арестовали.

– А какие тут варианты? Своя рубашка ближе к телу, знаешь ли. Не хочет он собственным креслом рисковать, поддерживая опального мэра!

– Все сказала? – отец сделал жадный глоток из бутылки. Жидкость в ней громко забулькала. – А теперь пшла прочь! Займись чем-нибудь полезным. Мне нужно подумать…

Мать что-то ему возразила. Они снова сцепились. Но этого Вета уже не слышала. Она поднялась к себе в комнату, схватила телефон и первым делом позвонила Митьке. Он должен был ей помочь. Должен… В конце концов, они встречались. А их отцы не только дружили долгое время, но и строили планы их с Митькой поженить, чтобы породниться.

Когда Вета набрала Митьку, тот не ответил. Она бросила взгляд на часы. На дворе была ночь, и поначалу Вета думала, что тот просто не слышит ее звонков. Она звонила ему снова и снова. До тех пор, пока не услышала, что абонент находится вне зоны действия сети. Только тогда Ветка поняла, что Сиваков ее намеренно игнорирует. Бросает на произвол судьбы в сложнейшей жизненной ситуации.

И это не на шутку ее взбесило. Именно взбесило, да. Ветка что есть силы запулила телефоном в стену, почувствовав даже некоторое облегчение, когда тот развалился на части. А потом поняла, что вполне могла угробить последний дорогостоящий подарок родителей, и, ругая себя на чем свет стоит, бросилась тот собирать. Процесс усложнял непонятно откуда взявшийся тремор в руках.

Нажимая на кнопку запуска, Ветка молилась… Когда-то ее, совсем еще маленькую, молитвам научила бабушка. Конечно, она не понимала смысла тех мудреных слов. И запоминала их на свой лад. Как ребенок. «Отче наш, ежа неси, но не беси»… Когда родители впервые это расслышали, хохот стоял такой, что в их однушке начали трястись стены. И хоть она не понимала, чем же так их насмешила, все же была ужасно довольна собой. Это было счастливое время. Может быть, самое счастливое время в ее жизни.

Телефон приветственно пропел. Экран засветился. Вета выдохнула и без сил опустилась на постель, положив тот перед собой. До подъема еще было два часа. Их следовало как-то пережить. Сцепить зубы и пережить, да.

– …Мы пойдем по миру! Вета, скажи папе спасибо! Пойдем по миру… Пойдем по миру… Пойдем по миру…

Насколько велик этот риск? Насколько велик риск, что ее отца посадят? И что будет с ней, если это все же случится? Нет, Ветка не думала, что от нее отвернется та же Мариам, но вот в остальных она не была уверена… Слишком многим Сандалова стояла поперек горла. Они были бы дураками, если бы упустили возможность отыграться и позлорадствовать над той, кого еще совсем недавно считали небожительницей. Это Вета отчетливо понимала. Она не могла взять в толк лишь то, как будет с этим справляться.