Нулевой километр

29

– И, Кеш…

– М-м-м? – Там наклонился, чтобы обуться.

– Ты все же поговори с Женькой, ладно?

– Зачем?

– Затем, что его зовут на работу в Америку! Я с его матерью говорила. Только представь, какие это перспективы…

– Для программера, – уточнил Тамерлан, уже понимая, куда ветер дует.

– Ну, так и ты бы пошел в физмат! Глядишь, за несколько лет стал бы хорошим специалистом. А там и до Америки – рукой подать. Что, Женька не поможет тебе устроиться?! Вы же с ним лучшие друзья!

– Мам, я не пойду ни в какой физмат. Это не мое. Вообще не мое, сколько можно объяснять?

– А что твое? Что твое?! Медицина? Да ты хоть знаешь, какой это неблагодарный труд? А сколько врач интерн получает, знаешь? Хочешь всю жизнь провести в нищете?!

– Мам, ты сама врач, – терпеливо напомнил Тамерлан.

– Именно это дает мне полное право отговаривать тебя от этой глупой затеи!

– Ты врач, бабушка с дедушкой, прадед… Вы сами не оставили мне вариантов, – попытался отшутиться Там.

– Твой отец был…

– Кем?

– Козлом – в первую очередь. Но еще, кстати, геологом. Может, ты по этой стезе пойдешь? Профессия хоть и козлячья, но денежная.

– Ну, уж нет. Смирись, мам. Правда. – Там толкнул дверь.

– А как насчет экономического?

– Нет!

– Юридического… – не сдавалась Сара Измайловна, выкрикивая новые и новые предложения, свесившись с жалобно скрипящих под ее немаленьким весом перил. Там вздохнул и толкнул тяжелую подъездную дверь. В лицо наотмашь ударил ветер. Осень на исходе окончательно разошлась. Спустилась на землю ледяной мелкой моросью. Тамерлан накинул на голову капюшон и прибавил хода. День рождения Сандалова отмечала в пафосном ресторане, расположившемся прямо на набережной. Неподалеку от того места, где однажды он спас Мариам от банды скинхедов. Было им лет по двенадцать… На тот момент родители Ромки Быкова держали в хозяйстве старую клячу, на которой за деньги катали туристов вдоль моря. Иногда, когда платящих клиентов не находилось, на Зорьке позволяли прокатиться и Ромкиным друзьям. Денег с них, конечно, не брали, поэтому такие конные прогулки случались гораздо реже, чем Кешке хотелось бы. О, как он наслаждался происходящим! В седле маленький Кеша Коган как будто преображался. Он воображал себя то великим полководцем, то спортсменом, то бравым кавалеристом. Скакал вперед, задрав нос, и почти ничего вокруг себя не видел… А вот ту шайку каким-то чудом заметил, да. И, сразу же оценив ситуацию, не придумал ничего лучше, чем пустить Зорьку прямо на них. Других вариантов не находилось. Не врукопашную же ему было идти!

Конечно, моментально набежала толпа, в которой скины под шумок  растворились. А героический поступок Кеши моментально оброс кучей легенд. Например, Мариам всем рассказывала, что он бросился на ее обидчиков, как Тамерлан в бой, явно приукрасив и его смелость, и происходящее в целом. Почему именно Тамерлан, а не какая угодно другая легендарная личность, никто у нее уточнять не стал. Но с тех пор это прозвище прикрепилось к нему намертво. И если поначалу Кеша всячески пытался от него отделаться, воспринимая то как насмешку, с годами к нему даже прикипел.

Вынырнув из своих воспоминаний, Там тряхнул головой. Сунул в окошко цветочного все деньги, что у него были:

– Мне вон те бордовые хризантемы.

Что-что, а о предпочтениях Ветки он знал если не все, то многое. Слишком долго он за ней по-тихому сох. Происходило это помимо его воли. Потому как если бы он выбирал, в кого ему, Иннокентию Когану, влюбиться, его выбор ни за что не пал бы на такую девицу, как Ветка. Объективно она была далеко не самым лучшим человеком на планете. Он видел в ней каждый скол, каждый изъян, все те несовершенства, что Ветка скрывала под непроницаемой на первый взгляд маской безупречности. Там буквально ненавидел ее длинный язык, язвительность и то высокомерие, с которым она обращалась со всеми, кто ее окружал. Он всерьез сочувствовал парням, что имели неосторожность попасть в ее сети. Но в то же время… Ч-черт, как он им завидовал! Если, конечно, Ветка обращала на них свое царственное внимание.