Нулевой километр

31

Ближе к зиме расположенные на побережье рестораны в большинстве своем закрывались. Сделав за несколько месяцев купального сезона годовую выручку любого другого некурортного заведения, местные собирали столы и стулья, зонтики и навесы и отправляли в чулан, где им предстояло пылиться аж до самой весны. Круглый год работали только некоторые заведения. Прощаясь с приехавшими на заработки сезонными рабочими, но оставляя на зарплате своих. Так что в услугах Семена зимой в кафе «У Рубена» особенно не нуждались. Но зная, как ему нужны деньги, дядя Рубен все равно подкидывал Краснову работу. То разгрузить что-нибудь, то купить, то починить – руки у Семы росли из правильного места. А иногда, когда кто-то из основных сотрудников заболевал, или если у них вдруг появлялись какие-то неотложные дела, которые можно было решить исключительно в рабочее время, Семен выходил на подмену.

Он как раз менял фильтры в кофемашине, когда в кафе вошла Дуня. Погода на улице была отвратительной и совсем не по-субтропически студеной. Спасаясь от промозглого ледяного ветра, Дуня надела пуховик с богатой меховой опушкой, вязаную изумрудного цвета шапку и толстый полосатый шарф.

– Привет, – сказала она, шмыгнув носом.

– Привет. Выпьешь чего-нибудь? Кофемашина будет промываться целую вечность, но можно заказать чай.

– Вообще-то я по делу, – Дуня подула на озябшие руки.

– Дело ко мне? – Краснов ткнул пальцем в грудь. На нем была красивая байковая рубашка в крупную рыже-зеленую клетку. Сам себе он напоминал бармена из какого-нибудь салуна на Диком западе. Не хватало разве что ковбойской шляпы и сапог с острыми носами.

– К тебе. Ты вообще собираешься заниматься? С нашего последнего занятия прошло почти десять дней, и твоя контрольная по алгебре…

– А что с ней? – Семен растер пальцем бровь со шрамом и отвернулся, чтобы не показать Дуне своего неожиданного смущения. С контрольной он и впрямь напортачил.

– У тебя трояк. А ведь мы проходили эту тему.

– Ну, трояк и трояк.

Краснов клацнул кнопкой чайника и, распаковав пакетик Липтона, опустил тот в чашку. И пофиг, если Дуня не захочет пить чай. Его дело – угостить девушку.

– Значит, ты сдаешься?

– В каком это смысле? – Семен резко обернулся, уставился на Дуню из-под насупленных бровей.

– В смысле учебы. Ты больше не собираешься со мной заниматься, так?

Может, ей было неловко, ведь почему-то Дуня тоже отвернулась. Стащила с головы шапку и тряхнула головой, приводя в порядок смятые под ней волосы. В этот момент из-за затянувших небо туч пробилось яркое-яркое солнце, от которого за несколько пасмурных дней кряду глаза порядком отвыкли, и полыхнуло языками пламени в Дуниной рыжей гриве. Семен зачарованно моргнул.

– Так?! – переспросила Дуня с нажимом.

– Кхе-кхе… Нет. Я… в смысле, я думал, что ты сама не хочешь.

– Чего не хочу?

– Ну, заниматься со мной, после истории с Веткой. Тамерлан мне все рассказал.

– Что именно? – сощурилась Дуня.

– Что она тебе разболтала о…

Как тут было закончить? О нас? Так не было их! Никогда, мать его так, не было. Был он, была она. А между ними – неуверенность и страх.

– О, да. Она не упустила возможности меня поддеть. Но каким боком это относится к нашим занятиям?

– Хочешь сказать, что ты готова и дальше продолжать помогать мне с учебой? – изумился Семен, поставил перед Дуней чашку, достал сахарницу из шкафчика под стойкой.

– Послушай, твои отношения с Сандаловой меня не волнуют. Но я не хочу выглядеть дурой в глазах наших друзей, окей? Хочешь быть с ней – пожалуйста. Только тогда…

– Что?

– Не целуй меня на глазах у всего класса так, будто мы пара! Они решили, что мы встречаемся! И когда Ветка начала болтать языком про ваши с ней шуры-муры…

– Да?

– Ребята подумали, что я обманутая жертва, и стали меня жалеть! Спроси – нужно ли мне это?

– Нет?

– Вот именно. Не нужно. К тому же такие ошибочные сведения вредят… вредят… – Дуня всыпала сахар в чай и нервно размешала тот ложечкой, не торопясь закончить начатую мысль.

– Вредят… – подтолкнул ее Семен.

– Вредят моей личной жизни.