Нулевой километр

48

– Нет. В отличие от твоего, мой отец принимает мой выбор. И уважает его, – в кои веки Дуня выпустила когти. Семен, который того совершенно не ожидал, открыл рот. А потом откинул голову и тихо засмеялся. Дуня зависла на его преобразившемся счастливом лице. Кошкой потерлась носом о скулу. В животе, как всегда, в моменты такой близости, встрепенулись бабочки и, поднявшись ввысь, легонько защекотали крылышками.

Пока они нежничали, не привыкшая проигрывать Ветка сжала кулаки. Она не могла понять, как эта мелкая уродка ее переиграла.

– У меня платье от Веры Вонг! – посчитала нужным уточнить Ветка, – а у тебя, Юль? Что ты молчишь да молчишь?

– А что сказать? Платье у меня с обычного рынка. А впрочем, я и в него не влезу. - Под взглядами всех присутствующих Юлька истерично захохотала, вскочила с подстилки и куда-то пошла, не разбирая дороги. Быков помчался за ней. До ребят донеслись обрывки их разговора с Карауловой.

– Эй, Юль, ну ты чего?

– Отвали! Это все из-за тебя! Все из-за тебя! Не-на-ви-жу-у-у-у…

– Это просто нервы. Гормоны. И все такое. Это ничего… Ты, главное, осторожно. Ага? Не поранься.

Учитывая то, что прямо сейчас Караулова сама лупила Быка, его слова звучали довольно странно. И ужасно… ужасно трогательно. В них было столько непрошибаемой какой-то абсолютной любви, что Юлька остановилась так же внезапно, как и на него налетела. Застыла, сжимая и разжимая кулаки. Очки съехали ей на нос, волосы растрепались. Она выглядела ужасно несчастной и одновременно с этим такой виноватой.

– Прости, – прошептала она.

– Да за что? Ну-ка перестань.

– Прости, прости, прости… Ромка!

– Ну, все! Все.

– Я совсем не то имела в виду.

– Я знаю. Иди ко мне… – Быков обнял Караулову за плечи и, оглянувшись через плечо, бросил: – Ребят, мы пойдем, ага? Давайте, до встречи на выпускном.

– Я не пойду…

– Пойдешь. Купим тебе новое платье. Хоть десяток. Ты только не волнуйся.

Юлька с Ромой поднялись по лестнице и скрылись за павильоном с шаурмой.

– Десять платьев. Надо же. Неужто у Быка пошел яичный бизнес? – глумливо поинтересовалась Ветка. Точнее, это должно было прозвучать глумливо, но прозвучало скорее завистливо.

– Представь себе – пошел.

– Ну-ну. А толку? У них один черт ничего не получится.

– Тоже мне – провидица, – фыркнул Тамерлан.

– Не нужно быть провидицей, чтобы угадать, чем закончится брак по залету.

– А мне кажется, что их брак – по большой любви. И именно поэтому он продлится до конца жизни.

– Забьемся? – сощурилась Ветка.

– Ну, уж нет. Это как-то неправильно, – отказалась Мариам.

– Я готов. На что спорим? – влез в разговор до этого помалкивающий Тамерлан.

– Я отказываюсь принимать в этом участие, – отрезала Дуня. – Проводишь меня? – обратилась к Семену.

– А как же! Ну, все, ребят, мы тоже домой.

– Слабаки! Как и все семейные, – хохотнул Кравец. Краснов ткнул ему под нос фак, свободной рукой обнял Дуню и пошел, подстраивая свой шаг под ее, неспешный.

– Сумасшедший какой-то день. Так жаль…

– Кого?

– Их всех, – неопределенно ответила Дуня, после чего они с Семеном надолго замолчали, думая каждый о своем, но, в общем-то, об одном и том же. О том, что за последний год так много всего случилось. Того, что они на старте не могли даже представить. Изменились их жизни, мысли, желания. И даже, удивительное дело, внешность. И почему-то эти перемены, незаметные в себе самом, в других виделись гораздо явственней. Бык, кажется, еще больше окреп, превратился в самого настоящего мужчину. Тамерлан возмужал и вытянулся, что-то печальное, даже драматическое, проступило в образе Мариам, а Сандалова как будто бы постарела. В общем, говорить обо всех произошедших в них изменениях можно было бесконечно долго… В то время как у них совершенно не оставалось времени.

– Я же совсем забыла!

– Что?

Дуня сняла с плеча рюкзачок, порылась в нем, достала что-то вроде конверта.

– Это что?

– Мой подарок тебе на день рождения.

– Мой день рождения в августе.

– Я знаю. Считай, что это подарок авансом. Открой.

– Билет?

– Угу.

– В один конец.

– Угу. Ты же не думал, что я уеду без тебя?