Нулевой километр

51

– Что это с ней? – нахмурился Семен.

– Не знаю. Но мне кажется, сейчас ее лучше не трогать.

Краснов кивнул. Слишком громкий голос тамады, доносящийся из банкетного зала, сменился красивой балладой.

– Потанцуем? – улыбнулась Дуня, ныряя в его объятья.

– Давай, – обнял, закружил, зарылся носом в волосы, которые, не в пример другим девчонкам, Дуня оставила распущенными. Потому что так ему нравилось. Дурея от ее тонкого аромата, ее нежности и этой невозможной близости… От мысли, что теперь так будет всегда. Может быть, в самом деле, будет. Ведь поезд уже завтра. Что могло произойти за это время?

– Ты рад, что твоя мать пришла? – тихо спросила Дуня.

– Не знаю. Я об этом не думал.

Вранье. На самом деле все время банкета Семен только тем и занимался, что следил за своей непутевой родительницей. Опасаясь, как бы она в очередной раз не опозорилась. Перебрав… Или как угодно еще. Видит бог, у его матери был талант влипать в такие истории.

К счастью, Дуня не стала его больше пытать. Прижавшись лбом к груди Краснова, она погладила его шею чуть повыше тугого воротничка. Мурашки… У него от ее прикосновений выступали мурашки. И много чего еще им сопутствовало. Тахикардия. Проблемы с дыханием. Тремор рук. Наверное, Семен не должен был продолжать. Проблема в том, что он не мог остановиться. Особенно после ее слов:

– Пожалуйста, не отталкивай меня больше.

Семен застонал. Это было мучительно… Отталкивать? Отталкивать, когда он сам сдыхал от сумасшедшей потребности быть с ней?

– Дунь… Ну, не так же… – прошептал он.

– А чем тебя не устраивает это небо? И эти звезды, и этот прибой? Пойдем…

– Куда?

– На пляж.

И он пошел. Да только какие звезды? Какое небо? И прибой… Когда он кроме нее ничего не видел. И не слышал. Когда вся его вселенная сжалась до её маленькой фигурки.

– Нам, наверное, нужно вернуться, – прохрипел, когда все закончилось.

– Да… – Дуня улыбнулась.

– Ты в порядке? Я не…

– Я на десятом небе от счастья.

– Ладно… – стянутые в узел нервы чуть отпустило. – Ладно! – Семен даже улыбнулся. На миг прижался к ней взмокшим лбом, никогда в жизни не испытывая ничего похожего. И казалось ему, что уж теперь точно все… Все в его жизни будет. А потом послышалась ругань. Крик. Семен настороженно замер.

– Это еще что такое?

– Не знаю… – Краснов заправил помятую рубашку в брюки и пошел, невольно прибавляя в скорости с каждым шагом.

– Убери от меня свои лапы! – визжала его мать.

– К сыну на выпускной ты пошла, значит?! Я тебе покажу, как без меня ходить… – мужик, из последних её ухажеров, замахнулся и, прежде чем Семен успел ему помешать, что есть силы ударил женщину по лицу. Краснов бросился вперед. Сбил мужика с ног отточенным ударом справа. И стал избивать. Откуда ни возьмись, набежали люди. Поднялся крик.

– Нет, Семен! Нет… Пожалуйста. Оставь его. Он того не стоит, – кричала Дуня, а он ее не слышал. Не видел, глаза будто что-то заволокло. И когда она повисла на его руке, Семен лишь отмахнулся… Отшвырнул ее, даже не понимая, что это его девочка. Дуня. Она упала неудачно. Ударившись головой. Он не заметил и этого. О случившемся ему рассказал Дунин отец. Когда пару дней спустя пришел навестить его в обезьяннике.

– Я не хотел. Это вышло случайно… – просипел Семен. – Как она?

– Сейчас ей лучше. Завтра я перевезу ее в столицу. Как ты понимаешь, ни о каком продолжении ваших отношений не может быть и речи.

– Я не хотел. Это вышло случайно. Я за нее… Я за нее умру, если надо… – к собственному стыду, у Семена сорвался голос.

– Кажется, ты не понимаешь своего положения. Тебе будут предъявлены обвинения по серьезным статьям. Нанесение тяжких телесных…

– Дуне?

– Нет. Мы не станем предъявлять обвинений. Чего не скажешь о сожителе твоей матери. Ты здорово его отмутузил.

Семен встал. Игнорируя, что у него из-под ног земля уходит… Подошел к единственному окну, расположенному странно, почти у самого потолка.

– Вы пришли, чтобы мне об этом поведать? Вы же, наверное, спали и видели, что я что-нибудь эдакое выкину?! – злясь на себя, на собственную сучью жизнь, Семен, тем не менее, выплескивал негатив на ни в чем не виновного человека.

– Нет. Я пришел предложить тебе альтернативу. До окончания призыва еще три дня.

– Вы хотите, чтобы я пошел в армию?

– Это лучше тюрьмы, так? К тому же я думаю, что дисциплина пойдет тебе на пользу. Что бы ты обо мне ни думал, мне не безразлична твоя судьба.

– А как же все эти обвинения?

– А это мы как-нибудь замнем… – сощурился Андрей Викторович. – Ну, так что? Ты согласен?

Семен кивнул. Его жизнь летела прямиком в пропасть, но армия… Все же армия – не тюрьма. Оттуда, по крайней мере, можно будет позвонить Дуне и попросить у нее прощения. На большее он не рассчитывал. Теперь уже нет…