Нулевой километр

Глава 1. Вишни

В примерочной пахло новым ковролином и чьими-то духами — приторной ванилью, от которой у меня зачесалось в носу. Я стояла перед тройным зеркалом в позе испуганного фламинго: одна нога застряла в штанине джинсов, вторая поджата, плечи втянуты в шею, а на теле — компрометирующая меня с головой тряпочка, которую производитель по ошибке назвал «бюстгальтер».

Это было не бельё. Это был вызов общественной нравственности.

Чёрное кружево, сквозь которое просвечивало всё, что я старательно прятала последние пять лет под свитерами размера оверсайз. Тонкие бретельки, грозившие лопнуть от малейшего вздоха. И — вишенка на торте моего безумия — крошечные алые вишенки, вышитые прямо на чашечках. Там, где соски.

Я купила это в порыве какого-то лютого помешательства. Вероятно, во всём виновата бессонная ночь перед сдачей курсового проекта и три банки энергетика. Или кризис четверти жизни. Или тот факт, что моя подруга Лерка уже третий месяц встречалась с парнем с факультета промышленного дизайна и без умолку щебетала о том, как «важно чувствовать себя сексуальной под одеждой».

Я чувствовала себя не сексуальной. Я чувствовала себя варёной сосиской, которую зачем-то обернули в кружевную салфетку.

Но в одном Лерка была права: это надо было запечатлеть.

Я выудила телефон из кармана джинсов, сгрудившихся на полу бесформенной кучей, и вытянула руку, пытаясь поймать удачный ракурс. Зеркало безжалостно отражало мои веснушки на ключицах, растрёпанный пучок, из которого во все стороны торчали рыжеватые пряди, и очки в толстой чёрной оправе, сидящие криво на носу.

— Шикарно, Ася, — пробормотала я своему отражению. — Вылитая модель Victoria's Secret. Если бы модели Victoria's Secret недосыпали, питались дошираком и последний раз видели спортзал на первом курсе.

Отражение скорчило мне рожу в ответ.

Я всё же сделала снимок. Даже два. На первом вышло размытое нечто, напоминающее кадр из фильма ужасов про привидение в кружевах. На втором — получше, даже видно, как вишенки вызывающе топорщатся на ткани.

Отправить Лерке. Пусть подавится.

Я уже открыла чат с подругой и прицепила фото, как вдруг экран перекрыло уведомление.

НОВОЕ СООБЩЕНИЕ
Вадим Андреевич Холодный
Общая рассылка: Архитектурное проектирование (8 семестр)

«Уважаемые студенты. Напоминаю, что сегодня последний срок сдачи предварительных чертежей курсового проекта. Опоздания не принимаются. Холодный В.А.»

Я скривилась так, будто съела лимон целиком.

Холодный. Даже фамилия у него была соответствующая — как сибирский антициклон в декабре. Преподаватель, от одного взгляда которого у половины курса начинали трястись поджилки, а у второй половины — дрожать совсем другие части тела. Я относилась к первой половине. Категорически.

Высокий, широкоплечий, с серыми глазами цвета февральской слякоти и манерой говорить так тихо, что приходилось задерживать дыхание, чтобы расслышать. Он никогда не повышал голос. Ему это было не нужно. Он просто смотрел — и ты уже готова была сознаться во всех грехах, включая списывание на контрольной в седьмом классе.

Я смахнула уведомление в сторону раздражённым движением большого пальца.

— Изыди, Сатана, — прошептала я.

И нажала «отправить» на фотографии.

Телефон пиликнул.

Я опустила взгляд на экран, чтобы убедиться, что фото улетело Лерке.

И мир остановился.

Верхняя строчка чата гласила:

Вадим Андреевич Холодный
был(а) 2 минуты назад

Ниже — мой снимок. Во весь экран. Кружева. Вишенки. Мои растерянные глаза за стёклами очков.

Я смотрела на это секунду. Две. Три.

Мозг отказывался обрабатывать информацию. Он выдавал ошибку 404.

— Нет, — сказала я вслух. — Нет-нет-нет-нет-нет.

Я судорожно ткнула в сообщение, надеясь, что есть волшебная кнопка «отменить».

Галочки. Две синие галочки.

Он прочитал.

Когда?!

Я глянула на время. Сообщение было просмотрено две секунды назад.

Две. Секунды.

Мой преподаватель по архитектурному проектированию, мужчина, который ставил мне «удовлетворительно» с таким лицом, будто я лично спроектировала разваливающийся сарай, сейчас смотрел на мои вишенки.

Я застонала и сползла спиной по зеркальной стене примерочной. Холодное стекло прижалось к лопаткам, но мне было всё равно. Пусть я замёрзну насмерть. Пусть меня найдут здесь через неделю в этом чёртовом кружевном лифчике. Это будет достойный финал моей бестолковой жизни.

Телефон снова завибрировал.

Я боялась на него смотреть. Я боялась, что там написано что-то вроде «Нилова, вы отчислены за аморальное поведение и отсутствие вкуса». Или того хуже — что он просто переслал это на кафедру. С пометкой «посмотрите, до чего доводит студентов низкая стипендия».

Дрожащими пальцами я поднесла экран к лицу.

Он что-то печатал. Долго. Мучительно долго. Я видела, как мигает индикатор «печатает…», исчезает, появляется снова. Можно было сойти с ума за это время. Я уже представила, как он сидит в своём кабинете на кафедре, поправляет идеально закатанный рукав чёрной рубашки, хмурит брови и подбирает слова для официального заявления в деканат.

Индикатор погас.

И пришло сообщение.

Вадим Андреевич Холодный:
Покупай. Красивое.

Я перечитала трижды.

Покупай. Красивое.

Покупай?!

Я смотрела на экран, ожидая, что сейчас появится продолжение: «Шучу. Завтра жду вас с родителями у ректора». Но ничего не появлялось. Только эти два слова, горящие на экране, как неоновая вывеска над входом в ад.

Моё лицо залилось краской такой интенсивности, что, кажется, вишенки на лифчике начали плавиться. Я почувствовала, как жар поднимается от шеи к щекам, затапливает уши, добирается до корней волос.