Нундан Токкэби

Глава 5

Исключительно работающий телевизор придавал мистическому, сонному после непростой ночи Нундану человечности. Строгая ведущая вещала о недавних событиях. Помимо новостей о контрабандистах, скачке цен и грядущих циклонах был особый свод, где упоминалась учительница физкультуры, что спасла старшеклассника. По странному стечению обстоятельств подросток оказался в беспамятном состоянии на безлюдном пляже, а приближающийся прилив и вовсе мог образовать непоправимую трагедию. Доблесть преподавательницы, её искромётное мужество не позволили этому случиться. Теперь ученик старших классов в безопасности, но совершенно не помнит причины случившегося. А учительница примерила почётный чин городской героиней, стала отмеченной гражданкой и примером для подражания. Во всяком случае так твердили неугомонные СМИ, призывая не быть равнодушными и заниматься бегом по утрам.

Абура-Сумаси обдирал букеты пышных хризантем. На его картофельном лице застыла крайне недовольная гримаса. Желтые, пурпурные, белые и розовые лепестки усеяли застеленный белым покрывалом стол и льняное хаори господина Джагаимо. Он бросал ропотливые косяки то на телевизор, то на семнадцатилетнего паренька, что, отвлекаясь на новостную программу, халтурно елозил шваброй по полу. Обычно на залитой лунным светом веранде не протолкнуться меж гостей, но не теперь, когда деревянные полы и стены увивали лучи осеннего солнца.

– Такой пустяк, а они легенду сочиняют… – ворчал абура-сумаси. – Поясни мне, мальчишка, зачем показывать одно и тоже, одно и тоже? Им заняться нечем? Работали б усердней и не маялись.

– Люди жить не могут без трагедий и героев, – пояснил парень, мечтательно прижимая к груди швабру. На экране вновь демонстрировали фотографию учительницы-героини, которая застыла в важной позе, сложив руки на груди. – Она такая крутая… Правда, я бы на её месте, если бы подвернулся приятный случай, взял камень и… Неважно. Когда выросту хочу быть, как наша физручка. Хочу стать атлетом!

– Хочет быть атлетом, но на деле болтун.

– Что не так, дядя Джаг? Чем ты опять не доволен, господин Джаг?

– В прошлый раз ты хотел стать певцом.

– Дядя Джаг, ты узко мыслишь. Ничто не мешает атлету петь, а певцу атлетить.

– Мальчишка, взгляни на себя, а после на неё. На себя и на неё. Видишь разницу?

– Какую? Ничего не вижу.

– У неё образование имеется. А ты, мальчишка?

– Да, я мальчишка.

– Хризантемы дольше цветут, чем твои желания и усердие. Так ты не станешь ни певцом, ни атлетом, ни контрабандистом. Займись каллиграфией. Будешь договора для клиентов заполнять.

– Опять ты за своё… – обиженный Юра принялся усердней мыть полы. – Дядя Джаг, да ты ведь в табель мой никогда не заглядывал, а всё равно ругаешься.

– Нечего там рассматривать. Ты дома безтолку болтаешься или у моря крутишься. Откуда там высоким баллам взяться?

– Ничего ты не понимаешь в системе образования. Она не для таких… Не для таких… О, исключительных! Не для таких исключительных как я. Пусть буду приходить туда каждый день, разве унесу мешок знаний? Конечно же нет. Школа – общее поле. Все уносят по зерну, а зернышко я и сам для контрольного каравая выращу. Так понятней? Вините в этом госпожу Ким. Из-за неё учиться не так уж просто… А ведь между прочим, тетя Лида сама плохо училась. Слышал она была настоящей занозой. Дядь Джаг, расскажи что-нибудь об этом? Ты её так же доставал? А она что? Была такой же покладистой и вежливой, как я? Расскажи!

– Может рассказать Лиде-сан, что ты опять прохлаждаешься дома, а, мальчишка?

– Лучше кинь в дракона камень, а её будить не нужно. Кстати, слыхал? Говорят, моряки костаток недалеко видели. Целый табун хищников! Если крупная рыба сюда наведается у нас будут крупные неприятности.

– Ишь ты, болтун несносный! Трижды сплюнь! Откуда здесь косаткам взяться? Думай, что говоришь...

Над входной дверью зазвонила гроздь медных колокольчиков, предупреждая Нундан о прибытии гостей. Абура-Сумаси и Юра заговорщицки переглянулись:

– Ни днём, ни ночью покоя нет. Мы закрыты. Проваливай, ёкай, – тихо погрозил кулаком масляный вор.

– Фу, как грубо. Мы закрыты. Проваливайте! – шепотом вторил ему парень.

Тени пришедших грациозно проскользнули на веранду, и, отбросив швабру, с самой любезной из существующих улыбок Юра поспешил на встречу.

– Чем могу служить, почтенный гос… – Юй Линь посла племяннику владелицы воздушный поцелуй, получив в ответ брезгливую гримасу. – Это всего лишь ты… Эй, куда в туфлях?! Скинь их у двери!

– Прояви уважение. Я привела клиента! – торжественно заявила лисица, предлагая Су Ёну присесть за стол.

Абура-Сумаси недоверчиво поглядывал на изуродованный костюм гостя через лепестки букетов. Токкэби – не западные ёкаи-кровопийцы, им не нужно особое приглашение, чтоб нарушить чужой покой.

Ток Су Ён важно прошелся по гостиной, задрал голову так высоко, что ненароком наступил коту на хвост, а после его пнул, говоря, что не потерпит нахальных кошек. Когда же кот обернулся эффектным мужчиной в лазурном ханбоке[П1] , токкэби окинул того оценивающим взглядом и добавил, что не потерпит земляков-учёных. Они ему не нравились ещё со времён правления Мунджона. Всеведущие мерзавцы разводили на деньги, когда перевальный дебошир любезно предлагал переломать каждую косточку в их теле. Ущерб от их мошенничества не так велик, как от шутки бедняка Кима, но унизительно быть обманутым смертными мужами.

– Где сестрица Ким? – спрашивала Юй Линь. – Мне нужно с ней потолковать, посоветоваться, обговорить дела.

– Ты не деловой партнёр, а бесстыдный кредитор. Говори со мной. Я прямой наследник Нундан Токкэби, – напомнил Юра и принял важную позу, подобную той в которой красовалась городская героиня.

Вопреки ожиданиям, школьник не ладил с прекрасной лисицей-должницей. Юра не уставал повторять и пристыжать Юй Линь за неудачную попытку одурачивания. Лисица же в свою очередь снисходительно игнорировала попытки задавить сомнительным авторитетом. В конце концов, она разменяла первую сотню лет, и если в прошлые времена ей бы не позволили и носа высунуть из норы в столь щенячьи года, то теперь чародейка считала себя вполне самостоятельной и взрослой. А взрослые и самостоятельные чародеи не обращают внимания на смертных задир.