Нундан Токкэби

Глава 7

Лида Ким ненавидела неопределённость, а последние дни были сотканы не из лучезарного дня и поэтической ночи, но из совершенного неопределения. С каждым наступлением полуночи женщина была готова сама вытащить старика Кима с того света и поинтересоваться, как его угораздило задолжать полудурку? Но не спиритические сеансы её пугали, а нравоучения призрака отца и призрака деда, что несомненно ткнут её в лоб, а после непременно возьмутся за розгу, говоря, что старших нужно уважать, что старшим дерзить нельзя.

Окруженная словно белыми шеями речных драконов чеками, Лила Ким слагала их бесконечные суммы. Отпечаток усталости пронзил её лицо, стол заполонили чашки из-под крепкого чая, но сколько бы она не считала, сколько бы не складывала в уме и на счётах, окончательная сумма по-прежнему оставалась неизвестна. Чеки неустанно приносили мистические курьеры вместе с фирменными пакетами и коробками. Все они были на имя Ток Су Ёна, все они свидетельствовали о его сомнительных предпочтениях касательно манеры одеваться.

– Вы главное не нервничайте, Лида-сан! – просил абура-сумаси, когда Лида Ким расписывалась в очередной квитанции, видела очередные ужасающие цифры.

Дух суетился по кухне, готовясь к скорому приходу гостей, но поддержать бывшую хозяйку, как и наворчать на прочих кухонных обитателей, у него всегда находилась свободная минутка.

– Я никогда не нервничаю… – нервно напомнила Лида Ким.

– Тогда зачем набиваете кисэру перцем и чаем? Лида-сан, тот проходимец хоть и ёкай, но что-то крутит меня от его морды, как от прокисшего чая. Ваш прадед был мудрым человеком. Верится с трудом, что он мог задолжать такому… Лида-сан, может к лучшему, что он убёг? Забудьте о тех грошах. Скоро лунный кролик упорхнёт из нашего гнёздышка, веточку оставит, на веточке той деньжата зазвенят к весне.

С тех пор, как Су Ён сбежал женщина потеряла в весе, а тени под её глазами напоминали саму ночь. Она задавалась вопросом для чего токкэби нужен десяток золотых часов, если он всё равно не чувствует времени. Разве торгуют на шумных рынках Этой Стороны вещим нефритом и колокольчиками правды, чей язык непонятен смертным? О терпении госпожи Ким слагали легенды, но и оно лопнуло, когда отметка потраченных токкэби денег дошла до сумм, которых не произносят из страха пробудить призрачных кровопийцев-завистников.

Заспавшийся Юра явился на кухню сообщить, что курьер с лицом хряка привёз ещё дюжину пакетов.

– Тёть, откуда такие шекели? – остатки сна исчезли с лица Юры от вида той самой нечистой суммы. – Четыре, шесть… Сколько нолей?! Теть, на эти деньги можно было купить целую стоянку байков, а я просил всего один.

Не вдаваясь в подробности Лида Ким велела ему сменить пижаму на что-нибудь более практичное, сама же отправилась взять ключи от машины и охотничье ружьё. Прадед Ким, его сын и сын его сына всю жизнь ждали и не дождались балагура. Каждый из них был эгоистом, каждый из них обзаводился наследником, чтоб тот караулил неудачную шутку. Женщина собиралась покончить с семейным проклятьем за эту жизнь. Обернуться бессмертным сторожем змеиного богатства не входило в её планы, как и обрекать Юру опекой чайной. Бессмертие прекрасно, но не в том случае, когда его корни упиваются повиновением или проклятием. Лида Ким достаточно трудилась одну человеческую жизнь, трудиться вечность – долговато даже для трудоголика с нестабильной нервной системой.

Токкэби должен принять Нундан Токкэби. Принять змеиное богатство обратно или умереть вместе с ним. Так решила Лида Ким, направляя фары ревущего УАЗа на Ту Сторону.

***

Первым делом Су Ён поспешил избавиться от педантичного прошлого, стряхнуть прах батрачества и заблистать в роли лучезарного владельца призрачного заведения. Он не собирался отказываться от наследства Кима. В конце концов, Ким виноват в том, что панмани гниёт в чулане имуги, а без дубинки даже самый смекалистый из токкэби, как без рук. Справедливость восторжествует, когда недвижимость Кима сумеет обеспечить всем желанным, как то прежде делал чародейский артефакт.

Токкэби желал, чтоб ни булавка, ни шнурок, ни пуговка не смели напоминать об унизительных годах лакейства. Потому, ступив в чертоги густонаселённого города, дорогие магазины и салоны содрогнулись от небывалой щедрости мистического клиента. Су Ён примерял лишь то, что, по его мнению, никогда бы не напялил противный змей. А противный змей в свою очередь, как пристрастился вначале двадцатого века к тоскливому европейскому стилю, так и стали ему второй чешуёй невзрачные костюмы. Утончённый вкус, деликатные манеры, цена, скрывающаяся в сложных стежка и обработке… Разве для того наживают богатство, чтоб после его скрывать в стежках и обработке?!

Нет, Су Ён желал быть ослепительнее сливового цветенья в мае, ослипительнее первой метели в декабре. Гавайские рубахи, кеды и кроссовки всех оттенков и фасонов, меховые жилетки, цепи, серьги, кольца, противосолнечные очки самых странных форм – дюжинами отправлялись в Нундан Токкэби. Волосы он подстриг, оставив на голове противный формализму хулиганский маллет. Окольцевал уши и пальцы золотом, напудрился самой дорогой рисовой мукой, какую только отыскал на полке продуктового магазина.

Сперва Су Ён тратил деньги на людские безделушки вроде лимитированной обуви или крайне дорогого мотоцикла, чей рёв походил на тигриные вопли в час удачной охоты. Но после Су Ён отправился учинять знатное веселье, как и подобает балагурному духу. За все сто лет усердного труда собирался отгулять, так чтоб лунные дети этого берега Тумангана ещё долго вспоминали шалости полоумного токкэби!

Сердце Дальнего Востока широко, в нём находят приют духи со всех его таинственных сторон. Нигде не повстречаешь столь разношерстные компании, как в его прибрежных недрах. Ёкаи из Страны восходящего солнца, квисины из Страны утренней свежести, дзями из Поднебесной и неисчислимое количество иных нелюдей.

Нередко встречались обитатели той стороны уральских гор, что давным-давно пришли за почитавшими их смертными. Рыскающие вурдалаки, хихикающие кикиморы или томные летавцы чувствовали себя естественно и непринуждённо среди кумихо, аклутов[П1] , шизоу[П2] или иных коренных жителей востока Той Стороны. Плясали рука об руку, чокались полными чарочками, вплетали в волосы друг другу зачарованные ленты, обменивались нитями судьбы, мерились силой, торговали и торговались.