Нундан Токкэби

Глава 9

Мировоззрение бессмертных значительно отличается от философии смертных, которые зачастую тратят всю жизнь на то, чтоб приобрести эту самую философию. Бессмертные не чувствуют времени, всё им кажется либо вечностью, либо мигом, исключительно наступающие холода и вереница людских лиц напоминают о том, что минул год, столетие, эпоха…

Бессмертные не терпят логических задач, не понимают ради чего люди обязуют себя столькими правилами жизни, не понимают ради чего люди с каждым новым поколением усложняют собственное существованием. Прикрываясь потребностями прогресса, люди собственноручно сковывают себя всё более новыми, всё более прочными, несокрушимыми кандалами. Но занятно наблюдать за смертными, чей гений уносит своих владельцев на тот свет будто тьма огненные искры.

Бессмертный нередко манерами и образом мышления остаётся в той эпохе, в которой он впервые загадал желание падающей звезде. Бессмертные не нуждаются в изучении сотни языков, чтоб понимать собратьев с другого края мира или первого встречного человека. Им достаточно начать говорить.

В часы крепкого сна Су Ён жалел, что духи не способны видеть сновидений. У токкэби всего одна, пусть бесконечно долгая, но всего одна жизнь, а потому порой ему было любопытно, какого проживать несколько жизней разом, как это наловчились делать лихие смертные.

В те времена, когда шаловливый дух прятался в камышах и подслушивал крестьян, ему нередко доводилось слышать, как люди рассказывали друг другу, что видели прошедшей ночью, в каких королевствах побывали и скольких великанов стёрли в порошок мизинцем. В своих параллельных жизнях смертные могли быть королями, драконами и богами, а токкэби всегда оставались просто токкэби.

Хмель не превратила память Су Ёна в пустую прорубь. Он бы хотел усмехнуться нелепым бредням дня, погадать какие события предвещает увиденная во сне чушь, а после забыть, как то делали смертные женщины и мужчины, вдоволь нагулявшись по сомнамбулическим тропам. Но здоровые нелюди не видят сновидений, а потому Су Ёну либо следовало принять факт не самых приятных метаморфоз, либо не сомневаться в подлинности воспоминаний.

Голова раскалывалась после кутёжных дней, и сколько бы он не спал - спать хотелось только больше и больше. Хотелось сгореть от стыда, развеяться над морем, чтоб никто не сочинил сказку о том, как женщина избила перевального духа.

Из похмельного забвения Су Ёна вырвал голос Юры. Школьник тряс токкэби за плечи, хлопал по лицу, с всеведущим видом проверял пульс и температуру.

– Ты почему не в школе? – открыл один глаз Су Ён.

– Ночь на дворе.

– Проваливай! – токкэби натянул одеяло на голову.

– Не провалю! – школьник сорвал одеяло.

– Что за манеры?! Я кости тебе переломаю! Я кости тебе переломаю!

– Вот и отлично! Тогда не придётся ничего делать пару недель. Ломайте! Буду благодарен!

– Да у тебя с головушкой беда. Оставь меня в покое, псих смертный! Помело невоспитанное! Что ты вообще здесь забыл, зазелень малолетняя?

– На кухне бросали жребий, кто пойдёт вас будить, дядя. Никто не хотел. Все притворялись нездоровыми и занятыми, а я предложил свою кандидатуру. Не бесплатно конечно, в обмен на парочку новых кроссовок.

– Ты должен был просить дворец и дюжину кораблей! Ток Су Ён не меньше стоит!

– Да-да, дяденька, вы очень ценный ресурс. Будитесь пожалуйста, а то договор не вступит в силу и ходить мне в прошлогодних кроссовках. Тётя иногда выходит из себя, и я думал… Думал, что после вчерашнего вы можете больше не проснуться. А вы живы. Это очень хорошо.

Су Ён поинтересовался, что хорошего в том, что он жив? Не лучше ли было скончаться на месте после такого позора? В ответ Юра хитро улыбнулся и посоветовал надеть что-то поприличней и изволить спустится вниз, где все его ждут, где всё готово к торжественному чаепитию. После, заговорчески хихикая, школьник удалился, предоставив нового хозяина самому себе.

Торжественное чаепиетие? Все ждут?

«Верно правнучку Кима мучает совесть из-за вчерашнего поступка», – опрометчиво размышлял Су Ён.

"Приложила стекляшку, а теперь задобрить хочет, как занятно. Стоит ей дать понять, что духи не простаки, как люди, что с духами играть не стоит, что хоть их раны заживают очень скоро, но заслужить прощение у бессмертного – не трубку выкурить!"

Ещё больше токкэби убедился в попытках Лиды Ким добиться снисхождения, когда осмотрелся по сторонам. Все его пошлые наряды были заботливо развешаны по шкафам, пёстрые ряды обуви радовали глаз на полках стеллажей, очки причудливых форм покоились в оббитых мягкой тканью футлярах, как и серьги, часы, браслеты, кольца…

«Правнучка Кима такая же подлиза, как и её прадед», – про себя отметил Су Ён, напяливая высокие кеды ядовито-зелёного цвета. Под стать им он выбрал широкие джинсы и рубашку с крокодильим узором. Сам себе он казался крайне опасным и авторитетным, но особое удовольствие доставляли мысли о том, какое ошеломляющее впечатление предстоит воспроизвести на нежных обитателей Нундана.

«Унылое местечко обратится в руины в руках такого прогрессивного новатора!» – думал Су Ён, на ходу надевая золотые серьги-кольца.

– Чаепитие? Какая скупость. Ток Су Ён достоин пира!

***

Нундан Токкэби встретил нового владельца суетливой подготовкой к полуночному открытию. Бумажные фонарики устилали помещение мягким светом, в наступившей за окном тьме шумел приморский ветер, дивные птички на гравюрах заливались сладкими голосами, подобные им акварельные музыканты настраивали каягымы, согревали дыханием бамбуковые дицзы, лениво постукивали по цудзуми, в любой миг готовые наполнить стены чайной чарующими звуками.

Су Ён отметил, что нахождение здесь действительно наполняет особыми чувствами. Некая едва уловимая идиллия расслабляла напряженные нервы, создавая упоительную иллюзию надёжной защиты. Обманчивые чары змеиного богатства. Пещера змея – самое лживо-безопасное место на свете. Там можно сполна набраться сил, спрятаться от летнего зноя или неукротимой зимней вьюги, если закадычный приятель-владелец не вздумает тебя слопать разнообразия ради. Духам нравилось подпадать под колдовство богатств, как людям нравится подпадать под веселье на вечеринке или в цирке.