Нутро

Нутро

На улице стояла пасмурная погода. Облака заполонили все небо, и лишь самые сильные лучи солнца пробивались сквозь густую пелену. Он шел по тропинке, которая уходила вглубь старого, могучего леса. Эмиль часто выходил на улицу, чтобы освежить голову. Постоянная беготня дома надоедала, особенно работа, превратившаяся в рутину. Он заполнял документы, и вот именно сегодня ему крепко досталось, когда начальник сказал все переделывать. Ошибаются все, и в этом нет ничего особенного, но как это можно объяснить старшему по званию?

Эмиль шел по каменистой тропинке, оглядывался по сторонам и бубнил себе под нос:

— Чертова старуха, лучше бы за собой следила.

Руки сжались от напряжения, которое выплескивалось наружу, и сорвали травинку, колыхавшуюся от сильного ветра. Вены на его шее вздулись и пульсировали в такт дыханию. Сердце переключило передачу и забилось еще сильнее, как будто кровь в момент сгустилась и требовалось больше усилий для толчка.

Эмиль подошел вплотную к лесу, поднял голову и посмотрел наверх. Огромные кроны деревьев нависли над ним, а листики шелестели от ветра, который выл, как собака, которую забыли покормить. На волосы попала капля, но он почти не почувствовал этого, потому что одновременно шагнул вперед, вглубь зеленой гущи. Природа успокаивала своей тишиной, но иногда она пестрела живностью, разговаривавшей на своих прекрасных языках. Птички пели песенки, слетали с одной ветки и садились на другую, крутили головками — в общем, резвились. Но сегодня погода распугала всех, и остались лишь он и лес, манивший внутрь.

— Я снова вернулся к тебе. Мне здесь хорошо, только ты можешь меня понять, как бы странно это ни звучало.

Нога шагнула вперед, и он пересек границу: поле осталось позади, а лес принял в теплые объятия, которые были теплее родных. Вы спросите, почему они лучше родных? Ответ прост. У него не было никого, кроме родителей, которые недолюбливали его. Эмиль родился в нищей семье. Мать старалась вытянуть ребенка на себе, но зарплаты хватало только на то, чтобы остаться в живых. Отец ушел, а точнее — спился в хлам, и его пришлось выгнать. Слава богу, оказался не буйным, промычал что-то про себя и захлопнул дверь так сильно, что стены заходили ходуном. Мать пару дней плакала. Она любила его, сильно любила, но и трепать нервы себе не хотела. «Время все вылечит, от него ничего не скроешь», — говорила она тогда, но Эмиль ничего не понимал, ведь ему стукнуло три годика, и только сейчас он всерьез начал воспринимать слова матери.

Погода испортилась сильнее, и облака все больше наливались водой, синели, а местами и чернели. Они нависли над лесом, как огромный инопланетный корабль, дно которого виднелось с земли. Лучи солнца полностью скрылись за непроглядной сине-черной массой. Лес погружался во тьму. Нет, не ночь, но стало гораздо темнее, хотя на часах был полдень. Эмиль двигался по тропинке, маршрут которой знал наизусть. Его не волновали погодные условия, не волновало, что стемнело так, как будто сейчас наступит ночь, не волновало то, что с минуты на минуту может упасть с небес ливень. Он шел и наслаждался тишиной, окутывавшей лес.

От сильного ветра падали хрупкие веточки, которые с противным хрустом переламывались под тяжестью его ног. Эмиль шатался из стороны в сторону не от того, что был пьян, а от того, что чувствовал свободу, которой не хватало в узких коридорах офиса. Особенно достал кабинет. Пройти там было просто невозможно. Четыре стены, огородившие его от внешнего мира, давили сильнее, чем сам начальник. Целыми днями сидеть и заполнять бланки — занятие не из легких, так еще и конференции, проходившие достаточно часто, — выматывали и погружали в депрессивное состояние.

На его забитую информацией голову снова упала капелька холодной, противной воды, и Эмиль остановился, как будто перед собой увидел жуткое существо, а может, и человека в капюшоне, державшего нож в руке. Нет, конечно, никого он не встретил, но повернул голову вверх и осмотрел болтающиеся кроны деревьев.

— Ну почему именно сегодня? — обратился он к небу. — Почему сегодня ты решил поплакать? Хотя какая вообще разница, возможно, тебя тоже кто-то расстроил.

Эмиль протянул руку ко лбу, вытер капельки пота, обернулся назад — пусто, никого. Он не собирался долго ходить в лесу, потому что знал — надо выспаться, так как в последнее время страдал от недосыпа. Ну кому захочется возвращаться на работу в таком состоянии? Одна часть сознания сидит в кабинете, а другая находится в параллельных мирах, созданных мозгом. И не дай бог еще его рука подпишет неправильно документ. Сколько тогда проблем потом будет? Лучше даже не думать об этом.

Он кинул взгляд на две тропинки. Одна уходила вглубь леса, куда он редко наведывался, а вторая шла с краю, и даже если Эмиль забудет дорогу, погружаясь в свои мысли, то всегда можно повернуть вбок и выйти в поле. Но сегодня насыщенный день полностью выбил из колеи, и ноги свернули на дорогу, которая вела в самые недра могучего леса. Погода становилась хуже, и ветер не на шутку разыгрался. Он врезался с бешеной скоростью в деревья, качал их стволы, которые плотно впились корневой системой в землю. Они трещали так сильно, что казалось — упадут в мгновение ока, треснут и перекроют путь, и не дай бог еще упадут на голову.

Тропинка со временем уменьшалась и превращалась в узкую колею, которую огораживала растительность. Высокая трава задевала его спортивные штаны, но в какой-то момент она его ущемила. Больно. Эмиль даже вскрикнул.

— Собачья дрань! — вылетело из его уст.

Эмилем овладела ярость, и он не хотел оставлять колючий куст без внимания. Подобрал палку и что есть мочи лупил по нему, как охранник, который догнал опасного преступника.

— Получай, поганый куст. Больно? Да? Мне тоже, прикинь.

Палка разрезала воздух со свистом и врезалась в стебель безобидного кустарника, который рос в глубине леса и уж точно не был готов к встрече с тираном. Эмиль наносил град ударов, каждый из которых добивал растение и сравнивал с землей. Растение проиграло битву. Но с другой стороны, у него получилось немного успокоиться, и на душе стало легче, как будто она попала в рай. Целый день эмоции копились внутри тела, складировались в коре мозга и дожидались своего момента. Момента, когда получится высвободиться наружу, как будто души людей засунули в банку и закрыли пробкой. А они продолжали копиться, летать из стороны в сторону и ждать, пока кто-нибудь осмелится выпустить их наружу. Эмиль доволен проделанной работой, осмотрелся по сторонам, кинул взгляд на притоптанный куст и выбросил палку. Он пошел дальше.