Нужная девочка.

Глава первая.

В небольшой комнате, на неразобранной кровати лежала молодая девушка. Она лежала, закинув руки за голову и с тоской оглядывала скудную обстановку своей комнаты. Здесь она выросла и, сколько себя помнит, тут ничего не поменялось. Старинный письменный стол, лакированный шкаф для одежды и деревянный стул, служивший одновременно и тумбочкой, и вешалкой для одежды. На этот стул Жанна перед сном вешала халат, на него же ставила будильник, пододвигая стул к кровати.
Письменный стол в комнате девушки по возрасту, наверное, был старше, чем ее мама, и Жанна ненавидела время, проведенное за ним. Она знала каждый скол, каждую царапину на шершавой поверхности стола, часами делая за ним уроки.

Учёба легко не давалась, цифры не складывались, сочинения не писались и, временами, Жанна с остервенением выцарапывала ручкой на столе новые дефекты. Она портила стержень на ручке, портила стол, желая только одного — чтобы этот стол побыстрее оказался на помойке.

В своей комнате Жанна знала всё до мельчайших подробностей, до каждого оторванного клочка на старых обоях. Класса до девятого она ещё хотела комнату облагородить. Часто просила маму поменять обои, но в семье всегда находилось на что потратить деньги. Ремонт в комнате девочки постоянно отступал на второй план.

Да и о какой смене обоев может идти речь, когда в коридоре полы до сих пор деревянные? Каждая половица скрипит по-своему, скрипит громко, так, что по коридору незамеченным пройти невозможно.

Жанна услышала, как открылась входная дверь и через несколько секунд заскрипели половицы. Отчим с завода вернулся. Значит, сейчас из комнаты лучше не выходить, весь дом провоняет его носками. Жанна миллион раз просила дядю Толю, прежде чем садиться за ужин менять хотя бы носки, а мужчина только посмеивался над девушкой и называл неженкой.

— Этот запах трудового народа, — гордо задирал он палец, будто бы было, чем гордиться, когда ноги так воняют. — Ничего, Жаннка, будет у тебя свой мужик, не будешь брезговать. Попробуй, отработай смену в обуви, еще и не такой запах будет!

Мама Жанны тоже посмеивалась, делая вид, что все прекрасно и совсем ничем не пахнет. Может быть, она на самом деле не чувствует запах?

Мама с дядей Толей трудились на одном заводе. Трудились много лет, сколько Жанна себя помнит. Она против отчима ничего не имеет. Обычный мужик, ничем не лучше и не хуже других работяг. И уж наверняка лучше родного отца Жанны, которого девушка не помнит, но знает, что мама с ним развелась из-за того, что пил и бил ее.

Да, Жанна не против отчима, она в целом ненавидит жизнь, которой он живет вместе с мамой девушки!
Проклятый завод, состаривший маму раньше времени, копеечные зарплаты, получив которые родители начинали распределять деньги. На коммуналку, продукты, острые потребности, возникшие внезапно, а на линолеум в коридор никогда не хватало. Сколько лет уже прошло с тех пор, как сняли старый, порванный, а новый так и не постелили.

Жанна старалась присутствовать при распределении зарплаты. Иногда, в порыве невиданной щедрости, отчим подкидывал ей немного денег. Сущие гроши, но даже им Жанна радовалась.

Как же она мечтала вырваться из этого убогого частного дома, где всё так ненавистно! Из дома и из своего провинциального городка. Куда-нибудь подальше, туда, где кипит жизнь, где красиво одетые люди ездят на дорогих машинах, обедают в ресторанах, а потом возвращаются в квартиры с евроремонтом. Она мечтала, она хотела уехать учиться уже после девятого класса, хотя бы в областной центр. Но мама пришла в ужас от подобного желания дочери.

— Ты с ума сошла, Жанна! На какие такие шиши ты будешь учиться в другом городе? Даже если тебе выделят общежитие, нужно же кушать, передвигаться, а это всё деньги. Да и вообще, тебе пятнадцать лет, ты ещё маленькая. У нас в городе есть прекрасное кулинарное училище, туда примут даже с твоими плохими отметками. Нет, ну ладно бы ещё ты закончила школу на отлично! Тогда могла говорить о поступлении. А так, тебе ли, с твоим аттестатом?

До окончания школы у девушки ещё жила надежда вырваться, но когда мама с отчимом запихнули её в кулинарное училище, эта надежда перешла в ненависть. В ненависть к родному городу, к такой «собачьей» жизни. Три с половиной года она таскалась в училище, училась варить борщи, печь торты. Даже это у Жанны не получалось. Не получалось, потому что душа не лежала, не собиралась она этим заниматься. Она хотела жить так, чтобы готовили для нее другие люди.

Жанна не была красоткой с модельной внешностью и ногами «от ушей». Обычная девушка, невысокая, симпатичная. Ее главным достоинством были густые черные волосы и глаза. Необычные у Жанны глаза, большие, и в то же время миндалевидные. Уголки глаз стремятся к вискам, придавая девушке слегка экзотическую внешность.
Глазами она обязана своему непутевому папаше, как часто вздыхала мама. По паспорту он русский был, но намешано в его родословной столько национальностей, что сам чёрт разберёт. Так говорила Людмила дочери.
Жанна рано поняла, что её необычные глаза и есть самое главное украшение. Уже в классе восьмом начала их подкрашивать, придавая выразительность. Сейчас искусство макияжа доведено у Жанны до совершенства. Все деньги, что подкидывал отчим, девушка тратила на косметику, и за пятнадцать минут могла превратить себя в роковую красотку.
Смотрела на себя в зеркало и думала, что голубоглазых красавиц пруд-пруди, а она одна такая, единственная и неповторимая, и обязательно подцепит себе богатенького парня, стоит ей оказаться в большом городе. Стоит только оказаться...

Половицы в коридоре мерзко заскрипели и дверь в комнату Жанны приоткрылась.

— Ну ты чего всё валяешься? — весело заглянула в комнату мама. — Мы с дядей Толей тебя на кухне ждём, ждём. Он тебе сюрприз приготовил, в честь окончания училища. Идём скорее.

Жанна медленно, нехотя поднялась. Подумала, что сюрпризом могут быть деньги, и заспешила.
Сюрпризом оказался тортик. Небольшой прямоугольный, самый дешевый из сетевого магазина.