Няня для дочек миллиардера

Глава 3. Знакомство

— Девочки, это… — Роман Александрович запинается, видимо, снова забыв мое имя, и я помогаю ему:

— Алиса.

— Да, Алиса. Она будет вашей няней в этой поездке.

— Привет, — улыбаюсь я широкой ненатуральной улыбкой.

Напротив меня в вип-зале аэропорта стоят две маленькие девочки. Я почему-то была уверена, что они близняшки, но это не так. Хотя они очень похожи, обе со светлыми волосами и круглыми детскими щечками, но черты лица у них разные.

Одеты девочки тоже по-разному: одна в джинсовом комбинезоне и яркой розовой футболке, а вторая в платье. Но взгляд, которым они на меня смотрят, одинаковый: очень и очень недоверчивый. Прям как у их папы, когда он изучает отчеты. Вот что значит генетика!

— Это Лиза, — показывает Роман Александрович на ту, что в платье. — Лиза, поздоровайся.

— Здлавствуйте, — мрачно говорит девочка из-под нахмуренных бровок.

— А это Мия, — генеральный показывает на вторую девочку, но та только дует губы и ничего не говорит.

Так. Ладно.

— Очень приятно с вами познакомиться, Мия и Лиза, — торжественно говорю я. — А меня зовут Алиса.

— Ты уже говорррила, — презрительно сообщает Мия. — Мы запомнили. Думаешь, мы дурррочки?

— Может, она дулочка? — предполагает Лиза, повернувшись к сестре.

И тут же обе начинают беззастенчиво хихикать.

Так.

Ладно!

Я делаю глубокий вдох, пытаясь сдержать свое раздражение, и умоляюще смотрю на Романа Александровича. Пусть видит, что первое установление контакта провалилось.

Но тот наоборот выглядит довольным, как будто все прошло даже лучше, чем он думал.

— Алиса, посмотрите за девочками, — распоряжается Роман Александрович и достает из кейса ноутбук, пристраивая его на колени. — А мне нужно еще раз поглядеть на условия договора с канадцами.

— Ого, канадцы! — заинтересовываюсь я. — Они тоже хотят себе нашу технологию «Экомет»?

Роман Александрович многозначительно кашляет и кивает в сторону девочек, и я едва удерживаюсь от страдальческого вздоха.

Так, думай про повышение, Алиса! Думай про повышение!

Роман Александрович отсаживается в сторону, и я оказываюсь с детьми одна. Ну если не считать стоящих у входа охранников.

— Так, ну… играйте давайте, — беспомощно говорю я. — А я за вами буду смотреть.

Девочки синхронно закатывают глаза.

— Что ты нам пррринесла? — спрашивает та, что более боевая и в комбинезоне. Мия.

— Ничего, — теряюсь я. — А надо было?

— Она глупая, — вздыхает та, что в платье. Лиза.

— Точно глупая, — соглашается Мия.

— Вообще-то такое неприятно слышать, — резко говорю я, а про себя думаю, насколько странно обижаться на двух таких козявок. — Я же не называю вас глупыми. Вот вам бы понравилось, если бы я сказала, что Мия и Лиза глупые?

— Мы не глупые! — хором орут они, а потом вдруг начинают рыдать. В голос.

— Тише, тише, — уговариваю я их, но Роман Александрович уже недовольно поднял голову от ноутбука.

— Что случилось?

— Она назвала нас глупыми! Папа, папа, накажи ее! — Тут же подлетают к нему девочки.

— Я такого не говорила! — тут же открещиваюсь я, но визг и вой не прекращается.

— Так, дамы, — Голос у Романа Александровича становится строгим и очень… отцовским что ли. Но это совсем другая суровость, не как в офисе, потому что под ней угадывается и любовь, и нежность. И я на мгновение замираю, очарованная этим. — Дамы, если вы не будете мне мешать работать хотя бы, пока мы не сядем в самолет, то лететь будете с планшетами и мультиками. И разрешу съесть мороженое в самолете.

Крики моментально прекращаются.

— А если нет? — деловито интересуется Мия.

— Тогда никакого мороженого. И никаких планшетов в полете.

«И кого вы хотите этим наказать? Меня?!» — едва не спрашиваю я, потому что не горю желанием развлекать его отпрысков все два с половиной часа.

Но, к счастью, девочки дуют губы, думают, а потом неохотно кивают.

Договорились! Ура!

«В целом они ничего», — самонадеянно думаю я, когда ближайшие десять минут они играют мягкими игрушками и не трогают меня, а потом нежными голосками просят налить им сока.

Но так я думаю ровно до того момента, как у меня на светлой трикотажной юбке оказывается томатный сок.

— Что ты наделала! — вскрикиваю я.

— Я нечаянно, — возражает Мия, но судя по хитрому взгляду карих глаз, все было очень даже специально.

— Все равно надо как минимум извиниться! — огрызаюсь я, промокая пятно салфетками, а самой плакать хочется.

Это была моя любимая юбка! И вряд ли я смогу отстирать томатный сок в туалете аэропорта. Придется искать химчистку, когда приедем в отель. А пока где-то переодеться, видимо, все в том же туалете.

— Все ррравно надо как минимум извиниться, — повторяет за мной Мия писклявым голоском.

— Не надо меня передразнивать, — хмурюсь я.

— Не надо меня пеледлазнивать, — повторяет Лиза, кривляясь.

— Прекратите!

— Прррекратите!

— Немедленно перестаньте, или я все расскажу вашему папе.

— Немедленно пелестаньте, или я все ласскажу вашему папе.

— Твою мать, — с отчаянием выдыхаю я и сажусь на кресло, закрывая лицо руками.

— Твою мать! — орут девчонки хором и давятся от смеха.

Ненавижу детей.

Я резко встаю, иду к бару, где девушка сочувственно наблюдает за мной, и прошу:

— Налейте мне просекко, пожалуйста.

Да, я вроде как на работе, но мне надо.

Просекко пузырится в прозрачном бокале, и я уже предвкушаю, как оно будет приятно щипать на языке, но эти два порождения тьмы со светлыми косичками уже оказываются возле меня.

— Это алкоголь? — деловито интересуется одна, заглядывая в мой бокал.

— Ты алко-го-лич-ная? — по слогам выговаривает другая.

— Нет, но, кажется, у меня есть все шансы, — мрачно отвечаю я и отставляю просекко в сторону, не сделав ни одного глотка.

— Частный борт до Сочи, можно проходить на посадку, — говорит чей-то профессионально-вежливый голос, и я с облегчением оборачиваюсь на Романа Александровича, который уже убирает ноутбук в чехол.