Няня для дочек миллиардера

Глава 19. Выбор без выбора

— Чего ты хочешь? — неверяще переспрашиваю я.

— Чтобы ты осталась с нами, — повторяет Рома. — Можешь переехать прямо сегодня.

И эти его слова как удар под дых.

Я с силой вцепляюсь в ручку чемодана и поднимаю на своего босса яростный взгляд:

— Правда? Переехать? Интересно. А как же наш договор о том, что я смотрю неделю за твоими детьми, а ты ставишь меня на должность твоего заместителя? Об этом ты уже забыл, да?

— Алиса…

— Как ты представляешь себе заместителя генерального директора, который одновременно занимается двумя детьми? Ты же сам знаешь, что за ними надо смотреть постоянно, а нянь они не любят. Или… Подожди! Или ты думал, что я просто так забуду про свою карьеру, стану девочкам бесплатной няней, а тебе… Домохозяйкой? Удобной игрушкой? Грелкой в постели?

— Хватит, Алиса, — резко перебивает меня Рома. — Я не это имел в виду. Я хотел…

— Ты хотел, — с горечью повторяю я. — Ты! А я хочу совсем другого. И не надо решать за меня. Я столько вложила в эту карьеру, а ты сейчас хочешь, чтобы я…

— Папа! Алиса!

Я оборачиваюсь и вижу, что девочки испуганно выглядывают из машины.

— Вы лугаетесь? — осторожно спрашивает Лиза.

— Нет, — хором отвечаем вы с Ромой.

— А почему кррричите? — хмурит светлые брови Мия.

— Я не кричу, — устало говорю я. — Просто… просто мне пора ехать. К себе домой.

— Ты не поедешь с нами? — ахает Лиза, и глазки моментально начинают наполняться слезами. — Потому что мы плохо себя вели?

— Мы не будем больше рррисовать на твоей одежде, — обещает Мия. — Пррравда, пррравда!

Черт…

— Вы замечательные девочки, — говорю я севшим голосом, а в груди так ноет, словно сердце пытается протиснуться наружу через ребра. — Самые лучшие девочки на свете. Мне было здорово с вами, и я рада, что мы познакомились. Но я не няня, у меня совсем другая работа. Я просто согласилась помочь вашему папе на эту неделю.

— Завтра у вас будет другая няня, кнопки, — сухо сообщает Роман и бросает на меня хмурый взгляд. — На этот раз просто няня.

Девочки начинают плакать, и я чувствую, что тоже готова разреветься.

— Мне пора, — сдавленно говорю я. — Ром…

— Роман Александрович, — резко обрывает он меня, а потом добавляет очень скупо и безэмоционально. — Прошу прощения, что принял желаемое за действительное. Приказ о назначении вас на должность будет подписан в понедельник. Вознаграждение за эту неделю с учетом командировочных и сверхурочных придет на счет в течение двух рабочих дней. До свидания.

— До… до свидания, — бормочу я и отворачиваюсь, а потом иду к выходу, волоча за собой чемодан, и стараюсь держать себя в руках.

Не останавливаться и не оборачиваться. Потому что если посмотрю назад, на плачущих девчонок, точно разревусь. Или побегу их успокаивать.

Хотя нет, на это я не имею права. Я им не мама. И даже не няня.

А их папе я… Кто?

Выходит, что уже никто.

За все это время мы с Ромой всего один раз поцеловались, но сколько было взглядов, разговоров, безмолвной поддержки и внимания. Он хороший, очень хороший, и если бы я мечтала о семье, а не о карьере, то…

Смотрю себе под ноги и зачем-то считаю шаги: двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…

«Прошу прощения, что принял желаемое за действительное».

Эта фраза звенит в голове, как приговор. Как выбор, который я сделала.

Дом встречает меня тишиной, холодной и безликой. Я ставлю чемодан у порога, потом медленно иду по комнатам, будто проверяя: всё ли на месте? Вот кружка на кухне, которую я не успела помыть, потому что торопилась на рейс. Вот рубашка, брошенная на спинку кресла. Вот стол, где лежат стопки документов, которые я планировала проверить.

Все знакомое, привычное, безопасное. Здесь никто не кричит, никто не дерется, не смеется громко и заливисто. Здесь можно не бояться, что на любимую юбку прольют томатный сок, а белый пиджак изрисуют фломастерами. Здесь можно спать спокойно всю ночь, не вскакивая от того, что кому-то приснился плохой сон или кто-то захотел пить.

Прекрасная жизнь. Замечательная. Моя.

Но почему тогда внутри такое тянущее чувство пустоты, словно я что-то потеряла?

Вечером, когда настает время ложиться спать, я внезапно понимаю, что и правда кое-что потеряла, причем во вполне прямом и очень материальном смысле. Нет моего пропуска на работу. А еще косметички.

Пропуском, кажется, играли девочки, а косметичка вполне может оказаться в чемодане у Ромы, потому что собирались мы очень торопливо.

Наверное, из-за одной косметички я бы писать не стала, но пропуск…

Собираюсь с силами и пишу Роме очень спокойное сообщение в деловом тоне. Он так же сухо отвечает, что посмотрит, а через пять минут присылает фото и пропуска, и косметички.

«Заедете, чтобы забрать, или на такси отправить?»

Я очень хочу заехать. Очень! И еще раз поговорить. Но трусливо отвечаю:

«На такси, пожалуйста, я оплачу»

«Не стоит. Напишите ваш адрес»

Я отправляю Роме свой адрес, и примерно через сорок минут ко мне в дверь звонит таксист. Передает мои вещи в аккуратном пакете, я благодарю его, а когда уже в квартире открываю, то кроме пропуска и косметички нахожу рисунок.

Старательно раскрашенные карандашами две маленькие фигурки и одна большая. У большой длинные желтые волосы, а сверху над ней написано АИСА. Букву «Л» юные художницы почему-то пропустили.

Я сажусь на диван, растерянно вглядываясь в рисунок. Кажется, плачу.

И нет никакой радости от того, что скоро сбудется моя мечта и я займу наконец ту должность, о которой мечтала.