Няня для (дочери) босса

5.

Босс указал на кресло, будто я была надоедливым миражом. Только если я сяду, он избавится от мигрени.

– Присаживайтесь, прошу.

Только вот грации балерины во мне столько же, сколько у бегемота в пуантах. Поэтому я скорее рухнула в это кожаное ложе, чем села.

Кресло подо мной тихо скрипнуло, будто жалобно умоляло хозяина кабинета не использовать его для моих посиделок.

Именно в этот момент мой желудок решил устроить переговоры. Он заурчал так, словно там поселился миниатюрный медведь и требовал немедленно подать ему меду.

Я инстинктивно прикрыла живот рукой, надеясь, что этот протест пищеварительной системы останется незамеченным. Но, зная мою удачу, босс, наверняка, уже подумывает вызвать гастроэнтеролога. Или экзорциста.

Дальше – больше. В голове возник мучительный вопрос: куда деть рюкзак?

С этим вещмешком я выглядела, как турист, случайно забредший в офис корпорации зла.

Я водрузила рюкзак на колени и обняла его. Вид получился идиотский, будто я не на ковер к большому боссу пришла, а на встречу анонимных любителей плюшевых рюкзаков. С тяжким вздохом я все же скинула его на пол.

Босс смотрел на меня с выражением… О, это надо видеть! Он будто мысленно перебирал в памяти все свои прегрешения, пытаясь понять, за что я сейчас трачу его драгоценное время.

Причем буквально. Я наслышана, как тяжело попасть к нему на аудиенцию.

Ха, а я придумала чуланный лайфхак! Не благодарите.

И вот, когда я, наконец, собралась с духом и уже открыла рот, чтобы объяснить, какого лешего я делала в его кладовой, в дверь постучали.

Вошла личная ассистентка генерального. Или одна из.

Лена была воплощением офисного совершенства: безупречный костюм, прическа волосок к волоску, взгляд, сканирующий все вокруг. Она окинула меня взглядом, полным…чего? Презрения? Сочувствия? Удивления? Скорее, всего вместе взятого.

Поставила на стол поднос с двумя чашками кофе и… круассаном. Не тем жалким подобием круассана, что я вчера вечером купила на последние копейки, а настоящим, воздушным, словно телепортированным прямиком из парижской кондитерской.

Он источал аромат сливочного масла, миндаля и чего-то еще, неуловимо французского. Мой круассан пах голодом и безысходностью, этот – как рай.

Лена, эта воплощенная мисс Эффективность, проплыла мимо, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и ледяного спокойствия.

– Тимур Артурович, вам срочный звонок из Красной Поляны, – пропела она своим идеально поставленным голосом и исчезла за дверью, оставив меня один на один с искушением.

С круассаном! А вы о чем подумали?

Искушение лежало прямо передо мной, золотистое, хрустящее, словно насмехалось над моей нищетой.

Я представила себе, как это будет выглядеть: я сцапываю эту французскую булочку со стола босса, как мой кот – селедку со стола, и одним махом отправляю её в желудок.

Не будет же он из меня ее выколачивать?

Тимур Артурович, тем временем, взял в руки свой «коммуникатор» и принялся что-то там сосредоточенно тыкать.

И вот тут-то мой предательский организм снова подал голос. Живот заурчал так, словно я проглотила целый оркестр.

Босс вскинул брови и посмотрел на меня с выражением одновременно умоляющим и брезгливым.

– Я вас умоляю, ешьте! Я больше не могу это слушать, – процедил он сквозь зубы.

Что ж, если настаивают…

Я потянулась к круассану с видом, будто делаю величайшее одолжение в его жизни.

Первый укус – и мир заиграл новыми красками. Воздушное тесто таяло во рту, оставляя божественное послевкусие. Я закрыла глаза от удовольствия, мысленно прощая Москву за все её недружелюбие.

Пока я блаженствовала, Тимур Артурович вел какой-то напряженный разговор. Хмурил брови, пил кофе маленькими глотками и говорил короткими, отрывистыми фразами.

Из обрывков фраз я поняла, что он должен срочно вылететь в Сочи, в Красную Поляну, на какой-то крупный объект.

Видимо, там случился какой-то форс-мажор, требующий немедленного вмешательства высокого начальства. Мои проблемы с чуланом, кажется, отошли на второй план.

Тимур Артурович бросил трубку, взгляд его мгновенно метнулся к дорогим часам на запястье.

Я про себя сосчитала, сколько мне придется выплачивать ему по гроб жизни за его потраченное драгоценное время. Наверное, лет двести, не меньше, если выплачивать почками и роговицами.

Допив кофе (бесплатный, между прочим, кофе!), я выдавила из себя что-то вроде благодарной улыбки и тихо, но искренне прошептала:

– Спасибо.

Кажется, босс слегка удивился. Но потеплел.

Может, его в жизни вообще мало кто благодарил? Все только просят, выслуживаются, лебезят… Бедняга!

Он потер переносицу, вид у него был такой, словно он только что выиграл в лотерею билет на работу в две смены без выходных. Пожизненный.