Няня для (дочери) босса

18.

О. Мама. Мия!

Вопрос, конечно, интересный.

Особенно учитывая, что я все еще держу в руках пижаму с енотами и стою посреди коридора, как олень, попавший в свет фар.

Присоединиться к нему? В душ? С моим боссом? Голым? Это уже не просто странное утро. Это какая-то эротическая фантазия, ставшая реальностью…

И вдруг меня накрыло. Не волной страсти, не всплеском восторга, а приступом истерического смеха.

Я начала хихикать, потом смеяться в голос, не в силах остановиться. Смеялась над нелепостью ситуации, над его невозмутимым видом, над собой, стоящей в коридоре с пижамой идиотки, над енотами и песней «Педро, педро, педро…», под которую они танцуют…

Сквозь смех выдавила:

– Простите, Тимур Артурович. Почему вы здесь?

Он не улыбнулся. Просто выжидающе посмотрел на меня.

– Это – моя ванная, почему бы мне не быть здесь?

Я откашлялась, пытаясь взять себя в руки. Теперь, после смеха, начала краснеть. Горело все лицо, шея и даже кончики ушей!

– Простите, еще раз, Тимур Артурович, я этого не знала, – я попятилась назад. И чтобы как-то замять неловкость оттого, что хохотала в то время как он стоял передо мной голым, добавила: – И, кстати, вы потрясающе выглядите.

Он чуть выше приподнял бровь и потянулся за полотенцем, а потом неспешно обмотал его вокруг своей талии. Те самые косые полоски, уходящие V-образно под полотенце теперь казались еще соблазнительней и отчетливей.

– Вы уверены, что не собираетесь присоединиться?

– Нет! – пискнула я. – Ой, то есть да, уверена!

Его бровь чуть поднялась еще выше, кошачья морда стала хитрее.

– Тогда почему вы все еще здесь?

Хороший вопрос.

– До свидания! – бросила я.

И, развернувшись, я пулей вылетела из коридора, захлопнув за собой двери.

Сердце колотилось неумолимо, как заведенное. Как мне теперь смотреть этому мужчине в глаза и не вспоминать сегодняшний инцидент? Катастрофа!

Дурацкая дверь!

М-да, день еще толком не начался, но уже обещал быть незабываемым.

И кофе мне понадобится не просто крепкий. А очень-очень крепкий. И, возможно, еще что-нибудь покрепче. Чтобы пережить все то, что меня ждет.

После того, как я увидела своего босса голым.

Да уж, Матроскин со своим целительством – это просто детские шалости по сравнению с тем, что творится в моей жизни.

Кажется, мне пора вызывать не психолога, а экзорциста. Иначе как изгнать из памяти этот идеальный пресс, а эта задница, ммм! И почему он не моется в своем идеальном черном плаще? Это преступление иметь такую красивую…

Ой, ну все. Теперь это никак не вычеркнуть из памяти.

И он приглашал меня присоединиться? Он так проверял меня? Типа одна ли я из тех, кто будет спать со своим боссом ради каких-то привилегий? Или зачем он это сделал? Просто дразнил? Или пытался таким образом смутить меня, вместо того, чтобы самому смущаться?

≽ܫ≼

Кофе, обычно успокаивающий, сегодня почему-то не справлялся с задачей. Может, дело в утреннем «сюрпризе» в ванной?

Или в том, что «сюрприз» в лице Тимура Артуровича собственной персоной сейчас с самым невозмутимым видом входит на кухню…

– Доброе утро, – бодро и деловито заявил он, с мордой кирпичом, словно не пытался пять минут назад затащить меня в душ.

Мое лицо, подозреваю, выражало смесь шока и легкой истерии.

– Тимур Артурович, доброе, – промурлыкала я, старательно пряча дрожь в голосе.

Ирина промолчала, только что-то подозрительно долго изучала свое отражение в блестящем боку кофеварки.

В воздухе висело напряжение такой плотности, что его можно было резать ножом для масла. Или, например, обливать ледяной водой.

Наши взгляды встретились. В его – деланная невинность, в моих – нескрываемое любопытство. Ну и, чего греха таить, легкое смущение. И воображение услужливо подсовывало картинку его… гм… утренней свежести. Господи, да он как будто ничего и не было!

– А почему Анастасия Викторовна, вы не на приеме у психолога? – вдруг резко спросил Тимур Артурович, и тон его не предвещал ничего хорошего. Голос был строг, как у надзирателя в тюрьме для особо непослушных блондинок.

Ирину как ветром сдуло.

– Ой, у меня там как раз пирог вот-вот подгорит! – пролепетала она, исчезая в коридоре быстрее, чем я успела моргнуть.

– Женская солидарность налицо… – пробормотала я, глядя ей вслед.

Психолог, психолог! Он бы, знаете ли, и мне сейчас не помешал! После того, что я сегодня утром имела честь лицезреть…

– Что-то душно так, выйду на террасу, подышу свежим воздухом, – заявила я, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства.

Но не тут-то было. Тимур Артурович, как привязанный, последовал за мной. И сейчас, стоя у перил, он собирался прочитать мне нотацию о дисциплине и порядке.