Няня для дракона с большим... наследством

Глава 1. Цветы и старые знакомые

– Сколько?! – чуть не взвизгнула я, отшатнувшись. Впрочем, это неудивительно, учитывая, что мне только что сообщили.

– Всего лишь пятеро, – любезно повторил собеседник, и глаза его таинственно замерцали. Знай я его чуть лучше, поняла бы, что надо бежать, бежать, пока не поздно, но… пожалуй, уже поздно. – Послушай, Ирида, не все так плохо, по крайней мере, один из них младенец. С младенцами ведь и хлопот никаких, - простодушно улыбнулся он.

– С младенцами-то? – недоверчиво переспросила я. Действительно, не верилось, что человек мог дожить до седин и при этом пребывать в столь глубокой иллюзии. – А правда, какие хлопоты могут быть с младенцами? Ерунда какая. Сплошные радости!

– И потом, посмотри, ты же совсем застыла в этой скучной буржуазной жизни, – продолжать наступать он, бросая красноречивый взгляд на мою клумбу с ирисами. Ухоженная клумба, между прочим. Красивая. Зря он так. – Самое большое переживание за последний год это нашествие колорадских жуков на твой огород.

– Это серьёзная неприятность, – пробурчала я недовольно. И откуда он про жуков знает вообще?

Почему-то именно присутствие Марка Альстромерия неизменно превращало меня в капризного ребенка. Марк Альстромерий, не состарившийся за последние шестьдесят лет ни на день – все те же морщины, коротко стриженые седые волосы, яркие карие глаза и ловкие длинные пальцы, вертящие то авторучку, то телефон, то визитную карточку – был старинным другом моих родителей.

Родители давно мертвы, но в некоторых случаях, кажется, по наследству детям переходит не только имущество, но и друзья. А самое ужасное, когда такой вот друг семьи внезапно приходит к тебе домой и начинает рассказывать, как в каких-то ебе.. дальних далях каким-то пятерым детям срочно-пресрочно нужна добрая любящая нянюшка.

– Послушай, я ведь вовсе не няня! Дети – это не мой профиль!

Чистейшая правда, между прочим. Я ландшафтный дизайнер на пенсии. Бездетный ландшафтный дизайнер шестидесяти шести лет от роду.

– Чепуха, – отмахнулся Марк. – Дети это те же цветы: немного заботы и они распустятся.

– Вот этого как раз хотелось бы избежать, – пробубнила я. – Нет ничего кошмарнее распущенных детей! Насмотрелась!

– Легко отказывать, когда ты здесь: сидишь на своей веранде и мирно пьешь чай, но смогла бы ты взглянуть в невинные глаза ребенка и сообщить, что не станешь его новой ма… няней?

– Вопрос гипотетический, потому что ни к каким детям я не поеду. И даже не уговаривай, – замотала головой я. – Ни за что!

– Пятеро сироток живут без материнской любви и заботы, – давил на жалость Марк. Отлично, того и гляди в ход пойдут слезливые истории и фотографии большеглазых оборванцев, с надеждой глядящих в объектив.

Я прищурилась. Подозрительно это всё.

– Ты же говорил, у них есть отец?

– Ах, отец… А ты знаешь, что это за человек?

– Не знаю, и знать не желаю! – отрезала я. Любому лесному ежу понятно, что человек, настрогавший почти полдюжины ребятишек, совершенно подозрительная личность, у которого только одно на уме! И жену ему совершенно не жаль. Было. Явно померла от непосильной работы, а ему хоть бы хны. Теперь ещё и пожилую женщину пытается во всё это втянуть! И конечно, Марк – идеальный кандидат, чтобы подобные аферы проворачивать.

От некоторых людей нечего ждать, кроме неприятностей. И я сейчас вовсе не об отце этих гипотетических пятерых детей, да пошлют ему боги сил и терпения, но пусть сам с ними разбирается. Я о Марке. Когда он в прошлый раз появился в жизни моей семьи – это было двадцать лет назад на вечеринке в честь годовщины свадьбы родителей – он поджег сарай. А за двадцать лет до этого потерял нашу собаку и утопил отцовский грузовик в пруду. Теперь Марк Альстромерий решил перейти от имущества и животных к людям и извести меня. Не на ту напал.

Этот тихий летний вечер я планировала провести со своими цветами под плейлист ирландской музыки. Вместо этого я отпаиваю чаем человека, которого не видела целую вечность. Он пришел без приглашения, безошибочно уселся в кресло Виктора – рука не поднялась выбросить это дурацкое старое кресло, смотрю на него уже два года и… – и тут же начал рассказывать, какая у него замечательная работа есть для Ириды Сизиринхиум.

С тихим звяканьем поставив чашку на блюдце, я выпрямилась и бросила на незваного гостя пронизывающий взгляд.

– Марк, может, ты всё ещё бодр и весел, но мне шестьдесят шесть лет, и я ощущаю каждый висящий на мне год. Я женщина в самом расцвете заката сил, и на такие подвиги уж точно не готова. Ехать чёрт знает куда, нянчить чужих детей, полностью менять свою жизнь... – я покачала головой. – Найди кого-нибудь помоложе и поэнергичнее для этой работёнки, а с меня хватит моего дома и сада.

– Помоложе и поэнергичнее? – переспросил он. – Ну что же, это возможно. Если ты так уверена в своем ответе…

– Уверена. Совершенно точно уверена. Я довольна своей жизнью и не планирую ничего менять.

– Чай очень хорош, Ирида. Новый рецепт? – без колебаний сменил тему Марк. – Помнится, ты любила придумывать собственные купажи.

– Это не изменилось, – улыбнулась я, расслабляясь. Кажется, он принял отказ и понял, что поколебать мою решимость не получится.

– А булочки с корицей просто выше всех похвал. Сама пекла?

– Купила в пекарне.

– Надо же, какие чудесные. Пожалуй, куплю себе парочку перед отъездом. Я очень уважаю хорошую выпечку.

– И это всё? – настороженно спросила я.

– В каком смысле? – простодушный вид Марка мог обмануть кого угодно.

– Ты больше ничего не скажешь об этой работе?

– Совершенно ничего, - улыбнулся он и, отщипнув ещё кусочек сладкой булочки, отправил его в рот. – Мы всё решили и закрыли эту тему. Теперь на повестке дня лишь беседа двух старых друзей. Как твои дела?

– Прекрасно, – привычно ответила я.

Этот ответ получали от меня все. Бывшие коллеги и друзья, родственники и соседи.

– О, за словом «прекрасно» может таиться столь многое… – проницательно протянул Марк. – Смерти близких влияют на нас независимо от того, насколько, как нам казалось, мы были к этому готовы.