Няня для дракоши

Глава 10. Драконьи невесты

После завтрака, ещё раз велев своим зверюшкам оставаться незаметными и не приставать к Вей, я отправилась на поиски своего главного подопечного. Пашка, ясен пень, увязался за мной, точнее, на мне. Он устроился на плече, как любой уважающий себя пиратский попугай, и отпускал язвительные комментарии по каждому подходящему поводу. Он же обратил внимание на тот факт, что в замке практически не было женщин, кроме служанок. А ведь и правда, очень интересно. Почему ни одной аристократки? Ладно, Вик и Вен не женаты, насколько я поняла. Мамы у Некса нет. Пометка: надо узнать, что с ней случилось. Но остальные эвьеры — они-то должны быть обременены жёнами! И где все эти дамы? В смысле эсси…

Я вспомнила, что на ужине вчера видела девушек, но они были служанками высшей ступени. Ни одной с четырьмя пальцами на крыльях. И пометила в мозгу ещё один вопрос: о том, на ком могут жениться эвьеры и за кого могут выходить замуж эсси. О кастовых проникновениях. А потом мне подумалось, что драконьи невесты должны быть высокой ступени. Не меньше пятой, а это означает, что мне придётся крутить реверансы перед ними. Прямо Джен Эйр и гостьи мистера Рочестера.

Вей оказалась права. В замке началась суматоха. Чистились ковровые дорожки из кожи динозавра, отряхивались от пыли гобелены и прелестные ночные горшки в простенках, полировались перила и завитушки лестниц. Пашка фыркнул, как Мисс Гранжер, и прокомментировал:

— Генер-р-ральная убор-р-ка! Свистать всех навер-р-рх! Поломойки, поломойки!

— Молчи, Пашка, ради всех богов этого мира, — шикнула я. — Нам надо найти Некса.

— Я хочу яблочко, — пожаловался попугай. — Пошли в сад.

— Яблочко получишь, когда найдём Некса. Он сказал, что тут есть, но я пока не нашла. Вот пусть и покажет, где они растут.

— Некс дурик, он заманил нас сюда, а тут… Странно, — пожаловался Пашка, теребя моё ухо. — Ма-а-ашенька, правда же, Некс дурик?

— Перестань. Некс просто ребёнок, которому необходимо внимание. Войди в его положение!

— Кто бы вошёл в моё положение, — проворчал попугай, распуская крылья, и зачирикал, как волнистики. На этот вопль души отозвался лёгким удивлённым стрекотом выскочивший из-за гобелена Эф. Пашка склонил голову набок и застрекотал так же точно, как будто у него был внутри диктофон. Эф подпрыгнул на месте, суча в воздухе передними лапками, словно хотел напугать попугая, а потом потянулся к нему. Я с улыбкой присела, подставила руки малышу:

— Ну что, Эф, ты опять сбежал от Некса?

Ирчи забрался мне в согнутый локоть и прильнул всем жирненьким тельцем, потираясь гребешком о моё плечо. Ладно, вот и повод снова нашёлся идти к Нексу. Где тут у нас лестница на третий этаж?

Но, поднявшись туда и обследовав одну за другой залы для теоретических занятий, для практических и психокинетических, наследника я не нашла. Зато подметила, что на третьем не убирали. Значит, туда невестам вход заказан. Вот и хорошо, буду спасаться в учебных залах. Однако, где всё-таки венценосный наследник?

— Эф, как нам найти твоего хозяина? — задумчиво спросила я у ирчи. Тот, разумеется, не ответил, зато отозвался Пашка:

— Пусти по следам нашу лучшую ищейку!

— Да ты чёртов гений, попугаище! — восхитилась я, схватив Пашку за загривок и потрепав его сильно, но нежно. Попугай не слишком ценил такое обращение, поэтому обиженно заорал на весь коридор:

— Машка-какашка!

— Сам такой, ты же знаешь, я тебя люблю, — и я дёрнула плечом, заставив птицу сильнее вцепиться в ткань платья и захлопать остатками крыльев.

Спустившись на второй этаж, я ворвалась в свои покои с криком:

— Малыш! Ты мне нужен! Пошли, будем нюхать!

— Нюхать? — поднял голову лежавший возле балкона москвич. — Что нюхать? Мне жарко, я не хочу ничего нюхать…

— А Фирис хочешь повидать?

Малыш тяжело поднялся на все четыре лапы и отряхнулся:

— Ладно, пошли нюхать.

И мы пошли. Сначала Малыш обнюхал мою кровать. Долго, обстоятельно, шумно. Потом потянулся носом к Эфу, на что маленький ирчи зашёлся в возмущённом стрёкоте. Малыш даже ухом не повёл, а потрусил сразу в коридор с опущенной к полу головой. Мы направились в другое крыло, но в холле москвич закрутился, потянув носом в разные стороны, и, наконец, решительно двинулся куда-то вглубь замка, где я ещё ни разу не бывала. Мы пересекли несколько громадных зал, свернули направо и резко нырнули в тёмный каменный лаз. Там оказалась самая обычная винтовая лестница. Я даже удивилась её обычности, но принялась без звука подниматься вслед за Малышом. Пашка как-то сразу затих, присел ближе к моей шее, распушился, чтобы стать больше и страшнее, да и мне тоже стало не по себе от такого мрачного места. Зато москвич пёр вверх, как боевая машина древних кельтов, невозмутимый и деловой. И с ним было надёжно.

Мы выбрались из туннеля лестницы на маленькую галерею, ограждённую простецкими деревянными перилами. С неё открывался великолепный вид на тронную залу, но не ту, где я виделась с императором. Эта тронная зала была похожа на католический собор — высоченная, широченная, гулкая. И трон там стоял совсем другой — светлый, отлитый из блестящего металла, с подлокотниками из радужной кожи, изящный, но впечатляющий.

Оглядевшись, я увидела моего маленького Некса, который сидел у стены, забравшись с ногами на грибок-стул, и смотрел в узкое, как бойница, окошко. При нашем появлении он даже подпрыгнул от неожиданности и воскликнул:

— Маша! Как ты меня нашла?

— Малыш нашёл. А что ты тут делаешь совсем один?

— Хочу первым увидеть кортежи имперских принцесс, — буркнул мальчик, отворачиваясь к окну.

— А где Фирис? — Малыш сунулся во все углы и поднял на меня голову. Мол, хозяйка, обманула-ограбила!

— Я сбежал от неё, — хихикнул Некс, снова припав к окну. — Намазал подошвы амассидией.

— Что такое амассидия? — спросила я, присаживаясь рядом. Вид из окошка открывался поистине великолепный. Как это у драконов? Надо расцвечивать свои комплименты как можно большим количеством прилагательных… Захватывающий дыхание, удивительно прекрасный, завораживающий множеством цветов и оттенков — от ярко-коричневых возделанных полей до изумрудной зелени деревьев. А Некс безо всякого почтения к моим лингвистическим изысканиям отозвался: